— А что я должна думать, Марк? — в ее голосе прозвучали слезы от бессилия и этой душевной круговерти. — Ты окружаешь себя такой… такой стеной. Ты то приближаешься, то отталкиваешь. Я не знаю, где тут правда!
Он смотрел на нее, на ее блестящие глаза, на дрожащие губы. И вдруг вся ярость ушла из него. Его плечи опустились.
— Правда в том, — он произнес очень тихо, — что ты первая, кому я вообще что-то пытаюсь показать. Объяснить. И первый раз за долгое время мне есть что терять. И это меня бесит.
Он потянулся к ней, медленно, давая ей время отстраниться. Его пальцы коснулись ее щеки, смахнули непрошеную слезинку. Прикосновение было шокирующе нежным.
— Я не святой, Алиса. Да, у меня было прошлое. Да, я мог бы и сейчас поступить как полный козел. Но с тобой… — его большой палец провел по ее скуле, заставляя ее всю затрепетать. — С тобой я не хочу быть тем парнем.
Его лицо было так близко. Она видела каждую ресницу, каждую черточку его губ. Дыхание перехватило.
— Почему? — прошептала она, тонуя в его серых глазах.
— Потому что ты вся дрожишь от одного моего прикосновения, — его голос стал низким, бархатным, предназначенным только для нее. — Потому что ты смотришь на меня не как на фамилию или кошелек. А как на меня. И это… это сводит с ума.
Он наклонился ближе. Его губы почти касались ее. Она чувствовала его тепло, его дыхание, смешанное с ее собственным.
— Скажи «стоп», — его шепот был едва слышен, обжигающе горяч. — Скажи, и я отвезу тебя домой. И больше не притронусь.
Она должна была сказать. Должна была вспомнить все предупреждения, всю боль, что у нее нет будущего с ним. Но его слова, его искренность, его боль… и это невероятное, всепоглощающее желание, которое сводило ее с ума с первой встречи, оказались сильнее.
Она не сказала ничего. Просто закрыла глаза.
И его губы накрыли ее.
Это был не тот первый, нежный поцелуй, что мог бы быть. Это был поцелуй-шторм. Поцелуй-исповедь. В нем была вся его ярость, вся его боль, все его отчаянное желание доказать ей что-то. Его руки вцепились в ее волосы, притягивая ее ближе, стирая последние остатки дистанции. Она ответила ему с той же страстью, боясь, что он исчезнет, что это сон.
Он отпускал ее, чтобы перевести дыхание, и снова возвращался к ее губам, к шее, к чувствительной коже за ухом, шепча что-то хриплое, непонятное, на своем языке. Мир сузился до темноты салона, до запаха его кожи, до вкуса его губ — кофе и чего-то горьковатого, неуловимого.
Его рука скользнула под ее блузку, ладонь, почти обжигающая, прижалась к ее оголенной спине. Она вздрогнула от прикосновения, от нового, незнакомого ощущения, и издала тихий, беспомощный звук где-то между стоном и испугом.
Он замер, оторвавшись от ее губ, тяжело дыша. Его глаза были темными, почти черными от страсти, но в них читалась борьба.
— Алиса… — его голос был хриплым. — Мы должны остановиться.
Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, все ее тело пело и требовало продолжения.
— Нет, — прошептала она, сама не веря в свою смелость.
Он сжал глаза, будто от боли, и мягко, но твердо убрал руку из-под ее одежды.
— Должен, — он поправил ее блузку, его пальцы слегка дрожали. — Потому что я не хочу, чтобы это было здесь. В машине. Потому что для меня ты… ты не такая.
Он откинулся на свое водительское сидение, провел рукой по лицу.
— Черт. Я не хочу торопиться. Не с тобой.
Он завел машину, и вибрация двигателя вернула их в реальность. Алиса сидела, все еще дрожа, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. И то, что не произошло. Он остановился. Он сказал «нет». Ради нее.
Он не смотрел на нее, уставившись на дорогу.
— Я отвезу тебя домой.
Они ехали молча. Напряжение не исчезло, оно лишь изменилось, стало другим — более осознанным, более трепетным.
Когда он остановился у ее дома, он наконец повернулся к ней.
— То, что было сегодня… это ничего не меняет в проекте. Мы продолжаем работать. Ясно?
Она кивнула, не в силах говорить.
— И, Алиса… — он добавил, уже более мягко. — Не верь всему, что говорят. Иногда стоит доверять тому, что видишь своими глазами.
Он ждал, пока она зайдет в подъезд, и только тогда уехал. Алиса поднялась к себе, прислонилась к закрытой двери и прикоснулась пальцами к своим еще горящим губам. Он был прав. Она видела в его глазах не манипулятора, а человека, который боится совершить ошибку. Такого же, как она.
И это пугало больше всего.
Глава 8: Доверять глазам