— Именно поэтому я и предупредил, — он улыбнулся своей опасной улыбкой и уехал.
Алиса зашла в подъезд и прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Она чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Ее мир переворачивался с ног на голову. Марк Оболенский, оказывается, мог быть не только циничным соблазнителем, но и… понимающим, одиноким парнем, который так же, как и она, искал свое место в жизни.
Поднявшись в квартиру, она застыла на пороге. В гостиной, кроме родителей, сидела ее тетя Ирина, мамина сестра, известная своей любовью к сплетням и «правильным» советам. По лицам родных Алиса сразу поняла — разговор будет серьезным.
— Алисонька, садись, — строго сказал отец. — Мы хотим поговорить с тобой.
Ее мать смотрела на нее с беспокойством.
— Дочка, к нам сегодня приходила одна женщина… Мама той самой Виктории Зиминой. Она очень обеспокоена.
Ледяная глыба упала Алисе в желудок.
— Обеспокоена? Чем?
— Тем, что ее дочь, цитирую, «переживает тяжелый стресс из-за того, что какой-то проходимец из их университета крутит роман сразу с двумя девушками», — вступила тетя Ирина, сверкая глазами. — И что одна из этих девушек — ты! Алиса, ты в своем уме? Оболенские! Да они же все с приветом! У этого мальчика репутация хуже некуда! Его и из предыдущего университета выгнали за связи с замужними женщинами!
— Это неправда! — вырвалось у Алисы, но ее голос дрожал. — Кто сказал? Вика? Она просто мстит!
— Алиса, — голос отца прозвучал устало. — Мы тебе не запрещаем дружить с кем-то. Но этот молодой человек… Его семья, его прошлое… Это не наш круг. Ты же понимаешь? Мы беспокоимся о тебе. О твоей репутации. О твоем будущем.
— Но вы же его даже не знаете! — пыталась она возражать, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Вы слушаете какую-то сплетницу!
— Сплетницы обычно появляются не на пустом месте, — жестко парировала тетя. — Ты сейчас на взлете, тебя ждет блестящая карьера! Ты что, хочешь все это променять на мимолетный роман с испорченным мажором?
Алиса смотрела на их серьезные, обеспокоенные лица и понимала, что все ее слова будут бесполезны. Они уже все для себя решили. Для них Марк навсегда останется ярлыком — «испорченный мажор».
— Я устала, — тихо сказала она, вставая. — Пойду в свою комнату.
Она закрылась, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. От бессилия, от злости, от несправедливости. Она только начала ему доверять, только увидела в нем что-то настоящее! А теперь… Теперь она должна выбирать. Между своим идеальным, предсказуемым будущим и ним. Между долгом и желанием.
Вдруг телефон завибрировал. Она посмотрела на экран сквозь слезы.
Марк: Не забудь завтра теплее одеться. В архивах холодно. И захвати что-нибудь перекусить. Твоего термоса с кофе мне на прошлой неделе не хватило.
Он думал о ней. Заботился. Пусть по-своему, угрюмо и деловито, но заботился.
Она смотрела на сообщение, а потом на закрытую дверь своей комнаты, за которой сидели ее любящие, но такие далекие от понимания родители.
«Доверяй глазам, а не словам», — вспомнилось ей.
Что же ей показывали ее глаза? И кому она должна верить?
Глава 9: Выбор
Слезы высохли, оставив после себя лишь чувство опустошенности и легкую отечность век. Сообщение Марка горело на экране, как маяк в ночи. Простое, бытовое, лишенное пафоса и игры. «Захвати что-нибудь перекусить. В этих словах было больше настоящей заботы, чем во всех тревожных речах ее родных.
Алиса подошла к зеркалу. Отражение смотрело на нее заплаканными глазами. «Испорченный мажор». «Не наш круг». Ярлыки, навешанные чужими руками, прилипли к нему, как смола. Но ее глаза, ее собственная память показывали другое. Его боль, когда он говорил о своей семье. Его сломанная улыбка в оранжерее. Его твердое «нет» в машине, когда он мог взять все, что хотел.
Она сделала глубокий вдох и вышла из комнаты. Родители и тетя сидели за столом в гостиной, разговор затих, но напряжение витало в воздухе.
— Мама, папа, — ее голос прозвучал тихо, но четко. — Я ценю вашу заботу. Но Марк — не тот, кем его представляют. Я не прошу вас сразу полюбить его. Я прошу дать мне шанс… разобраться самой. Без предубеждений.
Ее мать хотела что-то сказать, но отец положил руку ей на запястье.
— Хорошо, Алиса, — он тяжело вздохнул. — Мы доверяем твоему благоразумию. Но обещай, что будешь осторожна. И помни — мы всегда рядом.
Она кивнула, чувствуя комок в горле от их вымученного доверия. Это была не победа, а лишь временная передышка.