— Господин Оболенский просил не беспокоиться. Все в порядке. Просто ознакомьтесь с содержимым, — мужчина вежливо кивнул, развернулся и ушел, оставив ее на пороге с конвертом в дрожащих руках.
Она зашла в комнату, с трудом дыша. Конверт был тяжелым. Внутри лежал лист такой же дорогой бумаги и… ее блог. Распечатанный. Со всеми ее постами. В том числе и тем, самым откровенным — «Тот, кто видит тебя насквозь».
На листе было напечатано всего несколько строк ровным, безличным шрифтом.
«Уважаемая Алиса Остроумова.
Ваши литературные опыты весьма занимательны. Однако настоятельно рекомендую вам сосредоточиться на академической карьере, а не на построении воздушных замков вокруг моего сына.
Марку предстоит серьезное будущее, в котором нет места мимолетным увлечениям. Умная девушка, как вы, должна это понимать. Надеюсь, нам не придется обсуждать этот вопрос при личной встрече.
С уважением, Константин Оболенский.»
Лист выпал у нее из пальцев. Мир поплыл перед глазами. Он знал. Его отец знал все. Ее самые сокровенные мысли, ее страхи, ее блог… Все это лежало здесь, на полу, как улика в криминальной сцене.
Она подняла глаза и увидела в окне тот самый темный Rolls-Royce, все еще стоявший у ее подъезда. За тонированным стеклом угадывался силуэт человека. Он ждал. Ждал, когда она дочитает. Ждал ее реакции.
Буря, которую она так ждала, обрушилась на нее. Но не от Марка. Она пришла из самого сердца системы, против которой он так яростно бунтовал. И на этот раз у нее не было защиты.
Глава 12: Семейный совет
Лимузин скользнул по мокрому асфальту, увозя Марка от Алисы, от университета, от того хрупкого мира доверия, что начал зарождаться между ними. С каждым метром его лицо становилось все мрачнее, а в груди затягивался знакомый, тугой узел ненависти и долга.
Особняк Оболенских встретил его ледяным молчанием. Громадное, похожее на музей здание, где каждый портрет предка на стене осуждающе смотрел на него. Здесь пахло деньгами, стариной и тоской.
Его ждали. В кабинете отца, за массивным дубовым столом, сидели они оба: Константин Оболенский, его отец, — человек с лицом, высеченным из гранита, и Ирина, его мать, — холодная, идеальная статуя в дорогом платье. Между ними лежала стопка распечаток. Его сердце упало. Он узнал шрифт и формат. Это был блог Алисы.
— Ну что, герой-любовник вернулся, — голос отца прозвучал спокойно, но в этой спокойности была смертельная опасность. — Присаживайся, Марк. Обсудим твои… академические достижения.
Марк молча опустился в кресло напротив, чувствуя, как снова надевает на себя старую, ненавистную маску циничного безразличия.
— Константин, не надо сразу так, — голос матери был сладким, как сироп, но яд капал с каждого слова. — Маркуша, мы просто переживаем. Ты так давно не был дома, не звонил… А мы узнаем, что ты проводишь все время с какой-то… студенткой. И не просто проводишь, а публично скандалишь из-за нее.
— Она не «какая-то», — сквозь зубы проговорил Марк. — И скандал был не из-за нее, а из-за Вики Зиминой, которая, напомню, тебе всегда так нравилась.
— Вика — девушка из хорошей семьи, — холодно парировал отец. — Ее выходки — это детские шалости. А то, чем ты занимаешься… — он ткнул пальцем в распечатки. — Это уже пахнет дурным вкусом. Блог? Анонимные исповеди? Вынос сора из избы? Это достойно какой-то истеричной школьницы, а не девушки, которая претендует на внимание моего сына.
Марк вскочил с кресла, сжимая кулаки.
— Ты не имеешь права так о ней говорить! Ты даже ее не знаешь!
— Я знаю все, что мне нужно знать! — голос отца гремел, наконец сорвавшись с цепи. — Я знаю, что она из семьи среднего достатка, что ее отец — профессор, а мать — торгует старым хламом! Я знаю, что она пишет в интернет жалобы на свою жизнь! И я знаю, что ты, вместо того чтобы готовиться к действительно важным для тебя вещам, бегаешь с ней по помойкам, которые ты называешь «архитектурным наследием»!
— Это мой проект! Моя учеба!
— Учеба? — отец язвительно рассмеялся. — Это развлечение для тебя, Марк! И эта девочка — часть развлечения! Но игра зашла слишком далеко. Ты позволил ей повлиять на себя. Ты публично унизил Зиминых! Из-за нее!
— Я защищал ее! Потому что никто другой этого не сделал бы! Потому что все, как ты, видят только фамилии и счета! — кричал Марк, чувствуя, как старая ярость затмевает разум. — Она умнее, чище и настоящие всех ваших выхолощенных Вик вместе взятых!
В комнате повисла тишина. Его мать смотрела на него с ледяным презрением.