— Ты влюбился, — констатировала она с ужасом, будто произнеся диагноз смертельной болезни. — В эту… никчемную девчонку. Какой позор, Марк.
— Да, черт возьми, влюбился! — выкрикнул он, и в его голосе прозвучало облегчение от сказанной вслух правды. — И она лучшее, что случилась со мной за последние годы!
Его отец медленно поднялся из-за стола. Его лицо было бледным от гнева.
— Хватит. Этот фарс окончен. Ты прекращаешь это позорное общение. Сегодня же. Иначе…
— Иначе что? — бросил ему вызов Марк. — Отречешься? Лишишь наследства? Сделай одолжение! Мне наплевать на твои деньги! Я ненавижу все это! — он широким жестом обвел роскошный кабинет. — Я ненавижу эту тюрьму!
— Ты не понимаешь, с чем играешь, мальчик, — голос отца стал тихим и опасным. — Это не только про деньги. Это про имя. Про репутацию. Твою и нашу. Если ты не прекратишь, пострадает не только она. Ее отец потеряет работу. Ее мать потеряет ключевых клиентов. Их тихая, уютная жизнь рухнет. И все из-за твоего эгоистичного упрямства. Ты хочешь этого? Хочешь разрушить жизнь людей, которых ты, якобы, любишь?
Марк замер. Ледяная волна страха смыла всю его ярость. Он смотрел в холодные глаза отца и понимал — это не угроза. Это обещание. Он был способен на это. Он уже делал подобное раньше.
— Ты… ты не посмеешь, — прошептал он, но в его голосе уже не было уверенности.
— Проверь меня, — мягко сказал отец. — Сейчас ты извинишься перед матерью за свой тон и пойдешь в свою комнату. Завтра ты вернешься в университет и положишь конец этому недоразумению. Цивилизованно. Без сцен. И мы больше не вспомним об этом. В противном случае, мои люди уже готовы приступить к работе.
Он кивнул в сторону окна, за которым в темноте угадывался силуэт Rolls-Royce. Марк понял. Его уже не просто вызывали на ковер. Ему объявили войну. И в этой войне он был пешкой. Пешкой, которой угрожали, используя ее же самые слабые места.
Он молча повернулся и вышел из кабинета, не глядя на родителей. Он поднялся в свою комнату — огромную, холодную, с панорамным видом на город, которая всегда казалась ему клеткой.
Он упал на кровать и зарылся лицом в подушки, чувствуя себя загнанным зверем. Он не мог рисковать. Не мог позволить им уничтожить жизнь Алисы и ее семьи. Его бунт всегда был эгоистичным, направленным против них. Но сейчас на кону стояло благополучие человека, которого он… которого он любил.
Любил. Это слово, пришедшее ему в голову, уже не пугало. Оно причиняло боль.
Он достал телефон. Его пальцы дрожали. Он набрал сообщение отцу.
Марк: Хорошо. Я сделаю, как ты сказал.
Ответ пришел мгновенно.
Отец: Умный мальчик. Артем уже везет ей прощальный подарок. Не пытайся предупредить ее. Не усложняй.
Марк швырнул телефон в стену. Он слышал, как треснул экран. Но это не имело значения. Ничего сейчас не имело значения.
Он стоял у окна, смотря на огни города, которые казались ему такими далекими и чужими. Где-то там была она. И сейчас к ней везли тот самый конверт. Разрыв. Причину которого она никогда не поймет.
Он проиграл. Система, против которой он так яростно бунтовал, снова победила. Она всегда побеждала. И на этот раз она забрала у него единственное, что имело значение.
Он закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатывается первая за много лет предательская слеза. Он должен был отпустить ее. Чтобы спасти. Это был единственный выбор, который у него оставался. И самый трудный.
Глава 13: Разрыв
Алиса не помнила, как подняла с пола злополучный листок. Бумага была тяжелой, глянцевой, и буквы на ней казались выжженными. Она стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться, пока за окном не тронулся с места и не исчез в темноте тот самый Rolls-Royce. Только тогда она выдохнула.
Она медленно опустилась на край кровати, сжимая в руках доказательство своего самого страшного кошмара. Его отец знал. Читал ее душу, вывернутую наизнанку в анонимном блоге. Чувство унижения было таким острым, что ее затошнило.
Она ждала, что Марк напишет. Позвонит. Объяснит. Предупредит. Что-то.
Тишина длилась весь вечер, всю ночь. Ее телефон молчал. Наступившее утро было серым и безнадежным. Она механически собралась на пары, не в силах думать ни о чем, кроме леденящего душу спокойствия в глазах того человека — Артема.
В университете на нее косились. Шептались. История со скандалом в кафе обросла новыми дикими деталями. Но сейчас ей было все равно.
Она не видела его до самой последней пары. Он вошел в аудиторию прямо перед звонком и сел на последний ряд, не глядя в ее сторону. Он был в темном худи, лицо — закрытое, отрешенное. Он смотрел в окно, и по напряженной линии его плеч она поняла — что-то не так. Что-то окончательно и бесповоротно сломалось.