— Алиса, — он наконец произнес, глядя куда-то вдаль. — Я не прошу ничего. Но я хочу, чтобы ты знала: мое предложение… насчет будущего… оно все еще в силе. И будет в силе столько, сколько потребуется. Год, два, пять… Я научусь ждать.
Она смотрела на его профиль, освещенный неоновым светом вывесок, и чувствовала, как что-то старое и больное внутри нее наконец отпускает.
— Я не обещаю, что все будет как раньше, — тихо сказала она. — Я не та девушка, которую ты знал.
— Я тоже не тот мужчина, — он повернулся к ней. — Может, поэтому у нас и есть шанс. Начать все заново. Медленно. Осторожно. Без спешки.
Он не пытался ее поцеловать или обнять. Он просто смотрел на нее, давая ей время. Пространство. Выбор.
— Мне нужно время, — наконец выдохнула она. — Но… я не против кофе. Иногда. И писем.
Его лицо озарила улыбка — не та победоносная улыбка соблазнителя, а тихая, счастливая улыбка человека, получившего самый дорогой подарок.
— Писем, — согласился он. — Я могу писать письма. — Он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — А теперь позволь проводить тебя до гостиницы. Уже поздно.
Они шли по вечерним улицам, и между ними не было ни напряжения, ни неловкости. Только тихое, новое понимание.
У входа в гостиницу он остановился.
— До свидания, Алиса, — сказал он просто. — Спасибо за сегодня.
— До свидания, Марк, — она улыбнулась и повернулась, чтобы уйти.
— Остроумова! — окликнул он ее, когда она уже бралась за дверную ручку.
Она обернулась.
— Я горжусь тобой, — сказал он. И исчез в вечерней толпе, оставив ее стоять с теплом внутри и легкой улыбкой на губах.
Возвращаясь в номер, она поняла: они не вернулись к старому. Они начали что-то новое. Что-то хрупкое и невероятно ценное. И на этот раз они будут беречь это. Оба.
Глава 20: Мост через время
Возвращение в Вологду после московского триумфа было иным. Алиса везла с собой не только чемодан с вещами, но и новое, хрупкое чувство — надежду. Оно было похоже на первый подснежник, пробивающийся сквозь промёрзшую землю, — хрупкое, но упрямое.
Она с головой погрузилась в работу. Грант от фонда Марка позволил расширить исследования. Теперь у неё была небольшая команда — двое аспирантов из местного университета, горевших тем же огнём, что и она когда-то. Они вместе разбирали архивы, оцифровывали документы, готовили материалы для публикации.
Письма от Марка приходили раз в неделю. Не любовные послания, а скорее — дневниковые записи. Он рассказывал о работе фонда в Петербурге, о трудностях и маленьких победах. Иногда присылал фотографии — старого здания, которое реставрировали, или найденной редкой книги. Он делился с ней своим миром, не требуя ничего взамен.
Она отвечала ему так же — рассказывала о своих находках, о сложностях перевода старинных текстов, о характерах своих помощников. Их переписка стала мостом, протянутым через пропасть прошлых обид и ошибок.
Однажды в ящике со старыми судебными отчетами она нашла дело, заставившее её кровь похолодеть. «О крестьянке Арине Т., обвиненной в колдовстве и наведении порчи на семью помещика Оболенского. 1823 год».
Сердце бешено заколотилось. Оболенские. Его предки.
Она провела за изучением дела всю ночь. Арина — молодая женщина, знавшая травы и умевшая лечить, — отвергла ухаживания молодого барина. В отместку её обвинили в колдовстве. Доказательств не было, кроме показаний самой «жертвы» — того самого помещика. Суд приговорил Арину к публичному наказанию плетьми и ссылке в Сибирь.
Алиса сидела над пожелтевшими листами, и её тошнило от ярости и беспомощности. История повторялась. Сильные мира сего уничтожали тех, кто посмел им перечить. Только тогда это были плети и Сибирь, а теперь — клевета и уничтожение репутации.
Она не сразу решилась написать Марку об этой находке. Сомневалась, как он отреагирует. Но скрыть это значило бы вернуться к старой игре в молчание и недоверие.
Она отправила ему длинное письмо, без эмоций, просто изложив факты. Приложила сканы дела.
Ответ пришёл быстрее, чем обычно. Краткий и деловой.
«Алиса, благодарю за информацию. Фонд берет на себя все расходы по реабилитации имени Арины Т. Мы найдём её потомков, если они есть, и принесём официальные извинения. Это важно. Для всех нас. М.»
Она перечитала его ответ несколько раз. Ни тени смущения или попытки оправдаться. Только ясное понимание исторической ответственности.
Через неделю он прислал новый документ — копию ходатайства фонда о посмертной реабилитации Арины Т., поданного в соответствующие инстанции. А также — информацию о скромной памятной доске, которую установят в деревне, где она родилась.