Когда они оказались полностью обнажёнными, он остановился, чтобы просто смотреть на неё. Его взгляд был таким напряжённым, что ей стало стыдно, и она попыталась прикрыться.
— Не надо, — он мягко убрал её руку. — Ты невероятна. Я мог смотреть на тебя вечность.
Он опустился рядом с ней на кровать, и его руки снова нашли её тело. Но теперь его прикосновения были более уверенными, более настойчивыми. Он знал, что ей нравится, помнил каждую чувствительную зону, которую открыл когда-то давно. Его пальцы скользили по её животу, опускались ниже, находили то чувствительное место, что заставляло её выгибаться и стонать.
— Марк… — она застонала, когда его пальцы вошли в неё, мягко и уверенно.
— Я здесь, — он прижался лбом к её лбу, не прекращая движений. — Я с тобой. Всегда.
Он довёл её до края медленно, умело, наблюдая, как её лицо искажается от наслаждения, как её тело напрягается в ожидании разрядки. Когда она кончила, с тихим всхлипом, цепляясь за его плечи, он прижал её к себе, позволяя ей пережить волны удовольствия.
Потом настала его очередь. Он вошёл в неё нежно, но глубоко, и они оба замерли на секунду, привыкая к ощущению воссоединения. Это было не как тогда, в машине — страстно и поспешно. Это было… как возвращение домой.
Он двигался медленно, почти лениво, каждый толчок был наполнен не только желанием, но и нежностью. Он смотрел ей в глаза, и она видела в его взгляде всё — любовь, боль, раскаяние, надежду.
Она обняла его за шею, притянула к себе и прошептала ему на ухо: —Я люблю тебя.
—Повтори, — попросил он хрипло.
— Я люблю тебя, — она поцеловала его. — Я всегда любила тебя.
Это стало конечной точкой. Его движения стали более спешными, более грубыми. Он погружался в неё глубже, словно пытаясь слиться воедино, стереть все месяцы разлуки, всю боль, всё недоверие.
Она отвечала ему с той же страстью, встречая его толчки, цепляясь за него, как за спасительный якорь. Мир сузился до них двоих — до их тел, их дыхания, их стонов.
Когда он кончил, с её именем на губах, он рухнул на неё, зарывшись лицом в её шею. Они лежали так, тяжёлые, мокрые от пота, слушая, как бьются их сердца в унисон.
Он перевернулся на бок, не выпуская её из объятий, и притянул к себе. Они лежали, прижавшись друг к другу, и молчали. Слова были не нужны.
Он провёл по её спине рукой, и она вздрогнула от прикосновения.
— Холодно? — он натянул на них одеяло.
— Нет, — она прижалась к нему. — Просто… я боюсь, что это сон.
— Это не сон, — он поцеловал её в макушку. — Это самое реальное, что было в моей жизни.
Они заснули так — сплетённые ногами и руками, доверчивые, как дети.
Ночью она проснулась от того, что он ворочается. Он спал беспокойно, его лицо было искажено гримасой боли. Он что-то бормотал сквозь сон: «Прости… Я не хотел… Не уходи…»
Она мягко разбудила его. —Марк. Проснись. Всё хорошо.
Он открыл глаза, полные ужаса, и несколько секунд не понимал, где он. Потом увидел её, и напряжение ушло.
— Мне снилось, что я теряю тебя снова, — прошептал он, прижимаясь к ней. — Это был настоящий кошмар.
— Я здесь, — она обняла его. — Я никуда не денусь.
Он долго смотрел на неё в темноте, потом медленно, почти робко, поцеловал её. Этот поцелуй был другим — нежным, благодарным, исцеляющим.
Он разбудил её тело снова, на этот раз — бесконечно медленно и терпеливо. Он любил её языком, губами, пальцами, пока она не взмолилась о пощаде. А потом вошёл в неё снова, и на этот раз это было не страстное соединение, а медленный, глубокий танец, полный любви и доверия.
Они не спали до утра. Говорили. Делились самыми сокровенными страхами и мечтами. Плакали и смеялись. И снова любили друг друга — тихо, нежно, без спешки.
Когда в окно пробились первые лучи солнца, он сказал: —Переезжай ко мне. В Москву. Или куда угодно. Я не могу больше просыпаться без тебя.
— Мне нужно время, — она коснулась его лица. — Закончить работу здесь. Помочь отцу найти замену в архиве. Но… я хочу быть с тобой.
— Я буду ждать, — он поцеловал её ладонь. — Столько, сколько потребуется.
Они встретили рассвет в обнимку, глядя, как комната постепенно заполняется светом. Прошлое осталось за окном, в метели. А впереди была только они — и бесконечное будущее, которое они наконец-то были готовы построить вместе.