Глава 23: Утро после
Утро пришло мягкое, застенчивое, заглянув в комнату робкими лучами сквозь неплотно задернутые занавески. Алиса проснулась первой. Её голова лежала на его груди, рука была заброшена ему на живот, а его дыхание было ровным и глубоким. Он спал с безмятежным выражением лица, которого она никогда раньше не видела — все морщинки тревоги разгладились, губы были приоткрыты. Он выглядел молодым и беззащитным.
Она не двигалась, боясь потревожить его сон, и просто смотрела. Замечала крошечную родинку у него над губой, шрам на брови, который он когда-то получил в юношеской драке, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Она изучала его, как бесценный артефакт, и сердце сжималось от переполнявшей её нежности.
Он пошевелился во сне, его рука инстинктивно потянулась к ней, обвила её плечи и притянула ближе. Он что-то пробормотал неразборчивое и погрузился в сон снова.
Алиса улыбнулась и закрыла глаза, прислушиваясь к стуку его сердца под ухом. Это был самый спокойный звук на свете.
Она снова задремала и проснулась от того, что его пальцы нежно перебирали её волосы.
— Доброе утро, — его голос был хриплым от сна, но тёплым, как плед.
— Доброе утро, — она подняла голову и встретилась с его взглядом.
Он смотрел на неё с таким обожанием, что ей стало тепло и немного стыдно.
— Ты так прекрасна по утрам, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке. — Вся такая… помятая и настоящая.
Она рассмеялась: —Спасибо, кажется.
— Это комплимент, — он улыбнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать. Утренний поцелуй был ленивым, сладким, пахнущим сном и им самим.
Потом он откинулся на подушки и вздохнул с преувеличенным счастьем: —Я мог бы остаться здесь навсегда.
— Придётся вставать, — она поцеловала его в подбородок. — Родители вернутся к обеду.
Они нехотя выбрались из постели. Он натянул свои вчерашние брюки и, голый по пояс, отправился на кухню готовить кофе. Алиса накинула его рубашку, которая пахла им, и пошла за ним.
Они готовили завтрак вместе — яичницу с ветчиной, тосты. Он оказался удивительно собранным на кухне, всё делал быстро и аккуратно. Она же, наоборот, всё роняла и путалась, и он ловил её за талию и смеялся, целуя в шею.
За завтраком они болтали о пустяках — о том, какая сегодня погода, о смешном сне, который ей приснился, о планах на день. Было легко и просто, как будто они делали это всегда.
Потом он помыл посуду, а она стояла рядом и вытирала. Их руки касались, их взгляды встречались, и в воздухе витало тихое, безмятежное счастье.
— Я должен сегодня уезжать, — сказал он, ставя последнюю тарелку на сушку. — Вечерний поезд.
Она кивнула, стараясь не показывать, как эти слова режут ей сердце.
— Но я вернусь через неделю, — он повернулся к ней и взял её за руки. — Максимум — две. Мне нужно уладить кое-какие дела в Москве. А потом… потом я хочу приехать надолго.
— Надолго? — она подняла на него глаза.
— Настолько, насколько ты позволишь, — он прижал её ладонь к своей груди, где билось сердце. — Я серьёзно настроен, Алиса. Я не играю. Я хочу быть с тобой. Каждый день. Каждое утро просыпаться рядом с тобой.
Она прижалась лбом к его груди, слушая стук его сердца.
— Я тоже этого хочу, — призналась она. — Но мне страшно.
— Чего? — он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Что всё изменится. Что ты передумаешь. Что это… это просто красивый момент, а не навсегда.
Он покачал головой, его лицо стало серьёзным.
— Я уже менял своё мнение. И это была самая большая ошибка в моей жизни. Я не совершу её снова. — Он поцеловал её в лоб. — Дай нам шанс. Дай мне шанс доказать, что это — навсегда.
Они провели оставшийся день вместе. Гуляли по заснеженному городу, зашли в маленький антикварный магазин, где он купил ей старинную серебряную брошь в виде совы — «символ мудрости», сказал он. Они пили горячий шоколад в кафе и смеялись над чем-то глупым.
И с каждым часом боль от предстоящего расставания становилась всё острее.
На вокзале он держал её за руки до самого последнего момента.
— Звони мне, — сказал он. — Каждый день. В любое время.
— А ты будешь отвечать? — улыбнулась она сквозь слёзы.
— Всегда, — он поцеловал её — долго, глубоко, словно пытаясь вдохнуть в себя её частичку. — Я люблю тебя, Алиса Остроумова.
— Я тоже тебя люблю, Марк Оболенский.
Он зашёл в вагон, а она осталась на перроне, кутаясь в пальто. Поезд тронулся, он стоял у окна и махал ей, пока не скрылся из виду.
Она шла домой одна, и город вдруг показался ей пустым и безликим без него. Но на душе было не больно, а светло. Они нашли друг друга. Они выбрали друг друга. И это было главное.