— Это ты нашла меня, — он поцеловал её в волосы. — И не отпустила, даже когда я был полным идиотом.
Они сидели так долго, пока не замёрзли, а потом пошли внутрь — в их новый дом, который пах свежей краской, старыми книгами и их общим будущим.
В постели он притянул её к себе и долго просто держал, гладя по спине.
— Завтра, — прошептал он, — мы поедем за город. Я хочу показать тебе одно место.
— Какое? — она уже засыпала под его лаской.
— Сюрприз, — улыбнулся он в темноте. — Просто поверь мне.
Она поверила. И впервые в жизни не усомнилась ни на секунду. Потому что он стал её домом. Её любовью. Её самой большой и красивой правдой.
Глава 25: Следы на песке
Особняк на Остоженке постепенно превращался в дом. Не просто в здание с мебелью, а в место, где каждый уголок дышал их общей историей. Алиса закончила семестр с отличием, её работа о вологодских ссыльных была рекомендована к публикации в ведущем историческом журнале. Казалось, жизнь наконец обрела ровный, ясный ритм.
Но иногда, просыпаясь среди ночи, она всё ещё ловила себя на мысли, что ждёт подвоха. Что это сон, который вот-вот развеется. В такие моменты она прижималась к спящему Марку, слушала его ровное дыхание, и страх отступал.
Он заметил её ночную тревогу. И однажды утром, за завтраком, сказал: —Хватит работать. Сегодня только мы. Я украл тебя на весь день.
Он привёз её за город, на берег небольшого озера, скрытого от посторонних глаз вековыми соснами. Воздух пах хвоей и водой, а единственными звуками были пение птиц и шелест листьев.
— Я часто бывал здесь в детстве, — сказал он, расстилая плед на песке. — Когда хотелось сбежать от всех. Это место всегда меня успокаивало.
Они провели день, как дети: купались в холодной воде, строили замки из песка, смеялись без причины. Он был другим — лёгким, беззаботным, без тени той тяжести, что обычно лежала на его плечах.
Вечером они разожгли костёр. Пламя отбрасывало танцующие тени на их лица, а первый упавший лист осени кружился в воздухе, словно пытаясь удержать уходящее лето.
— Я иногда боюсь проснуться, — неожиданно сказал он, глядя на огонь. — Боюсь, что это сон. Что я проснусь один в своей холодной квартире, и всего этого не будет.
Его слова эхом отозвались в её собственных страхах. Она взяла его руку. —Это не сон. Это реально. Мы реальны.
— Я знаю, — он повернулся к ней, и в его глазах отражалось пламя. — Поэтому я хочу сделать это по-настоящему. — Он опустился на одно колено перед ней. В его руке была маленькая бархатная коробочка. — Алиса Остроумова. Выйдешь за меня? По-настоящему. Со всеми вытекающими… скандалами, сложностями, радостями… до самого конца.
В коробочке лежало не огромное бриллиантовое кольцо, а простое, изящное кольцо с большим, глубоким сапфиром, окружённым маленькими бриллиантами.
— Это… цвет твоих глаз, когда ты смотришь на меня, — прошептал он. — Цвет весенней листвы после дождя.
Она смотрела на кольцо, на его полное надежды и страха лицо, и не могла вымолвить ни слова. Она просто кивала, слёзы текли по её щекам, и она протянула ему дрожащую руку.
Он надел кольцо на её палец, и оно село идеально.
Он встал и поднял её на ноги, обняв так крепко, как будто хотел вобрать в себя. —Я обещаю, я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела, — он прошептал ей в ухо.
— Я и так не жалею, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Ни о чём.
Он поцеловал её — долго, глубоко, с той нежностью, что смыла последние остатки страха. Потом повёл её к воде. Луна висела над озером огромным серебряным диском, освещая их путь.
Он остановился у самой кромки воды, где песок был влажным и прохладным. Его пальцы вцепились в подол её платья, и ткань с лёгким шорохом упала на песок. Его губы обжигали кожу, оставляя влажные следы на её шее, груди, животе. Он опустился перед ней на колени, его руки обвили её бёдра, а взгляд, тёмный и полный голода, заставил её сердце бешено колотиться.
— Я сойду с ума, если ещё хоть раз потеряю тебя, — его голос был низким, хриплым от желания. Он притянул её к себе, и его язык погрузился в её глубины, заставляя её вскрикнуть и вцепиться пальцами в его волосы.
Она гнулась под его ласками, её зелёные глаза потемнели от страсти, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Он поднялся, срывая с себя одежду, и его тело в лунном свете казалось высеченным из мрамора — прекрасным и опасным.
Он прижал её к влажному песку, его вес был тяжёлым и желанным. —Смотри на меня, — приказал он, входя в неё одним резким движением. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончаешь.