Глава 28: Две полоски
Тишина в ванной комнате была оглушительной. Две розовые полоски на тесте лежали на крышке унитаза, как самый важный документ в их жизни. Марк не двигался, стоя на коленях перед Алисой, его пальцы дрожали, касаясь её ещё плоского живота.
— Повторим тест, — выдохнул он наконец, поднимая на неё испуганные глаза. — Вдруг ошибка?
— Марк, — она мягко положила руку на его щёку. — Три теста. От разных производителей. Результат один.
Он медленно опустил голову ей на живот и замер, прислушиваясь к тишине, в которой уже билось второе, крошечное сердце. Его плечи вздрогнули. Алиса подумала, что он плачет, но когда он поднял голову, его глаза сияли таким счастьем, что у неё перехватило дыхание.
— У нас будет ребёнок, — произнёс он с благоговейным трепетом. — Наш ребёнок.
Он поднялся и осторожно, словно она была хрустальной, обнял её, прижимая к себе. —Всё будет хорошо, — он говорил это больше себе, чем ей. — Я обещаю. Я сделаю всё…
— Всё уже хорошо, — она прервала его, целуя в уголок губ. — Мы вместе. И мы справимся.
Они провели остаток ночи, сидя в обнимку на полу в спальне, строя планы и смеясь над глупостями. Он вдруг вспомнил, что совсем не разбирается в детских колясках, и это привело его в лёгкую панику. Она смеялась, глядя, как он, серьёзный бизнесмен, пытается на телефоне найти рейтинги лучших моделей.
Наутро первым делом позвонили родителям. Мать Алисы расплакалась от счастья, отец долго молчал, а потом прохрипел: «Береги её, Марк». Марк ответил твёрдо: «Всегда».
Константин Александрович отреагировал сдержанно, но через час на пороге особняка появился его личный врач с целым арсеналом витаминов и направлением к лучшему акушеру-гинекологу города. Это было его способ сказать «я с вами».
Беременность протекала легко. Алиса совмещала учёбу с работой над диссертацией, а Марк превратился в самого заботливого мужа на планете. Он читал вслух книги о воспитании детей, учился готовить полезные блюда и запрещал ей поднимать даже лёгкие коробки с книгами.
— Я беременна, а не больна, — ворчала она, но на самом деле ей нравилась эта опека.
Они вместе ходили на УЗИ. Когда на мониторе впервые появилось крошечное пятнышко, и врач сказал: «Вот ваш малыш», Марк сжал её руку так сильно, что она чуть не вскрикнула. Он не отрывал взгляда от экрана, и восторженно поднимал брови, словно не веря своим глазам.
— У него твой нос, — прошептал он ей на ухо, и она рассмеялась сквозь слёзы.
— Это на пятой неделе, дурак, носов ещё нет!
— Я знаю, что вижу, — он упрямо ткнул пальцем в экран. — И он уже прекрасен.
Они не стали узнавать пол ребёнка. Решили, что это будет сюрприз. Марк мечтал о девочке, которая будет похожа на Алису. Алиса — о мальчике с его упрямым характером.
Особняк постепенно готовился к пополнению. Одну из светлых комнат рядом с их спальней начали обустраивать под детскую. Марк лично выбирал экологичные материалы и краски без запаха. Они вместе клеили обои с крошечными звёздами и планетами, и он всё время ворчал, что у него криво получается, а она смеялась и поправляла его.
Как-то вечером, когда она уже была на шестом месяце, и живот стал округлым и заметным, они сидели в библиотеке. Она читала вслух старые письма из своего исследования, а он гладил её живот, чувствуя, как малыш толкается.
— Он будет историком, — улыбнулся Марк. — Уже слушает мамины работы.
— Или бунтарём, как папа, — парировала она.
— Главное, чтобы был счастлив, — он стал серьёзным. — Чтобы не боялся делать ошибки. Чтобы знал, что его любят любым.
Она положила руку на его. —Он будет знать. Мы ему это покажем. Каждый день.
Роды начались на две недели раньше срока. Схватки застали их врасплох во время ужина. Марк, бледный как полотно, но собранный, помог ей дойти до машины, постоянно повторяя: «Дыши, солнышко, дыши. Всё хорошо».
В родзале он не отходил от неё ни на шаг, держал за руку, вытирал пот со лба, шептал слова поддержки. Когда раздался первый крик их дочери, он разрыдался, не скрывая слёз.
— Девочка, — прошептал он, смотря на крошечное существо с тёмными волосами. — Наша девочка.
Алиса, обессиленная, но счастливая, смотрела на него, на их малышку, и чувствовала, что её сердце вот-вот взорвётся от любви.
— София, — сказала она тихо. — Пусть будет София. В честь мудрости.
— София, — повторил он, целуя сначала дочь в макушку, потом жену в губы. — Идеально.
Их жизнь с рождением Софии не остановилась — она изменилась, обрела новый смысл и новый ритм. Ночные кормления, пелёнки, первые улыбки — всё это было чем-то новым, но они справлялись вместе. Марк научился менять подгузники и пеленать так, что патронажная медсестра хвалила его.