Он повернулся к ней. Его лицо было серьезным, без привычной маски скуки или насмешки.
— Ради чувств? Страсти? Или просто ради того, чтобы почувствовать себя живым, нарушив все свои же правила?
Алиса не знала, что ответить. Она смотрела на него, на его профиль, освещенный закатом, и понимала, что он говорит не только о тех людях. Он говорит о себе. И о ней.
— Я не знаю, — честно прошептала она.
— Я знаю, — он медленно подошел к ней, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. — Они это делали, потому что не могли иначе. Потому что иногда запретный плод — единственный, который имеет вкус.
Он поднял руку и медленно, давая ей время отстраниться, коснулся пряди ее волос, выбившейся из хвоста. Его пальцы едва коснулись ее кожи у виска, и по телу Алисы пробежали мурашки.
— Ты вся дрожишь, — констатировал он факт, и его голос стал тише, почти ласковым. — Как птица, попавшая в клетку. Ты хочешь вырваться? Или тебе… интересно, что находится за дверцей?
Его взгляд упал на ее губы. Воздух между ними наэлектризовался, стал густым и тяжелым. Алиса замерла, парализованная страхом и желанием. Она видела его намерение. Читала его в темноте его глаз. Он медленно наклонялся к ней.
И в этот момент снаружи, со стороны улицы, раздался резкий, нетерпеливый гудок автомобиля. Один, второй, третий.
Марк замер в сантиметре от ее губ. Его глаза сузились, маска безразличия мгновенно вернулась на место. Он отступил на шаг, и заклятие рассеялось.
— Похоже, мой водитель забеспокоился, — произнес он ледяным тоном, которым разговаривал с ней на их первой встрече. — На сегодня, пожалуй, все. Мы собрали достаточно материала.
Он развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Алиса осталась стоять одна в центре пустой комнаты, все еще чувствуя на губах жаждущее прикосновение, которое так и не случилось. Ее тело горело, а внутри все переворачивалось от дикой смеси разочарования и облегчения.
Он снова надел маску. Снова стал тем циничным Оболенским. Но теперь она знала, что под ней скрывается. И это знание было опаснее любого поцелуя.
Она медленно вышла из особняка. Его черный «Мерседес» уже уехал. Она осталась одна на пустынной улице, с ключом от чужой жизни в кармане и с хаосом в душе.
Дома, лежа в кровати, она вновь и вновь прокручивала тот момент в голове. Что было бы, если бы не тот гудок? Оттолкнула бы она его? Или…
Его сообщение пришло глубоко за полночь.
Марк: Забыл сказать. Неплохая работа сегодня. Для новичка.
Он снова играл. Отступал и наступал. И Алиса с ужасом понимала, что не хочет, чтобы игра заканчивалась. Она хотела узнать, каков следующий ход.
Алиса: Спасибо. Ты тоже… неплохо рассказываешь истории.
Она послала сообщение и замерла в ожидании. Ответ пришел почти мгновенно.
Марк: Это были не истории, Остроумова. Это было предупреждение.
Она положила телефон на грудь и закрыла глаза. Предупреждение. Самое опасное предупреждение из всех возможных. Потому что оно только подогрело ее интерес.
Глава 5: Тени прошлого
Алиса стояла перед зеркалом в своей спальне, старательно заплетая косу. Солнечный свет играл на ее волосах цвета спелой пшеницы, делая их почти золотыми. Она всегда считала себя невзрачной: прямые волосы, прозрачно-зеленые глаза, слишком высокий лоб и веснушки на носу, которые она в детстве пыталась скрыть тональным кремом. Но сегодня она разглядывала себя пристальнее обычного. «Неплохая работа для новичка», — эхом звучали его слова. Что он имел в виду? Проект? Или что-то еще?
Она надела белую блузку и темно-синюю юбку-карандаш, стараясь вернуть себе чувство контроля. Но внутри все еще колотилось от его вчерашнего сообщения. Предупреждение. От него пахло опасностью и тайной, как от старинного особняка.
В университетской столовой царило оживленное утреннее гомонение. Алиса с подругами заняли свой любимый столик. Катя, как всегда, вовлекла всех в обсуждение предстоящей сессии.
— Слушайте, а правда, что вас с Оболенским вчера видели вместе у того заброшенного особняка на Остоженке? — невинно поинтересовалась Соня, разворачивая бутерброд.
Алиса поперхнулась кофе.
— Мы работали над проектом. Это важная локация.
— Одни? В заброшенном доме? — Катя подняла бровь. — Наивная. Он что, уже пригласил тебя на свидание под видом «работы»?
— Нет! То есть… не пригласил. Мы просто работали, — сжалась Алиса, чувствуя, как горит лицо.