Сердце бешено заколотилось, в висках застучало. Зачем? О чем они могут говорить? Это ловушка? Или искреннее предупреждение? Любопытство и страх вели яростную войну у нее внутри.
Она почти машинально ответила, прежде чем разум успел остановить ее.
Алиса: О чем?
Ответ пришел почти мгновенно, будто Виктория ждала, уставившись в экран.
Виктория: О том, что ты для него очередное развлечение. Хочешь сохранить лицо — встретимся завтра в два у «Прованса» на Никитской. Придешь — узнаешь то, что тебе реально нужно знать. Не придешь — твои проблемы.
Тон сообщения был таким же острым и ядовитым, каким было присутствие этой девушки в столовой. Алиса отбросила телефон на кровать, будто он ужалил ее. Она чувствовала себя загнанной в угол.
На следующее утро она почти ничего не ела за завтраком, что не ускользнуло от внимания матери.
— Алисонька, ты вся какая-то бледная. Устала от проекта? — ее мать положила ладонь ей на лоб. — Может, отдохнешь сегодня? Перенесите с Марком встречу.
При одном его имени Алиса вздрогнула.
— Нет-нет, все хорошо, мам. Просто не выспалась.
Она не могла перенести встречу. Не с Марком. С Викторией.
Ровно в два она стояла у входа в «Прованс» — уютную, дорогую кофейню с кружевными занавесками и запахом свежей выпечки. Это было место, куда она бы никогда не зашла сама — слишком пафосно, слишком «не ее».
Виктория уже ждала ее за столиком у окна. Без свиты, одна. В простых джинсах и черной водолазке она выглядела еще более невероятно — дорого, стильно и непринужденно. Она медленно потягивала латте, изучая Алису с ног до головы, когда та подошла.
— Ну, присаживайся, дорогая, — бросила она, едва Алиса оказалась в пределах слышимости. — Не бойся, я не кусаюсь. В отличие от некоторых.
Алиса молча опустилась на стул напротив, сжимая ремешок своей простой сумки.
— Заказать тебе что-нибудь? Или твой стиль — термос с библиотечным кофе? — Виктория усмехнулась.
— Я не буду ничего пить. Зачем ты меня позвала?
— Прямолинейная. Нравится мне это, — Виктория отставила чашку. Ее глаза, подведенные идеальной стрелкой, стали серьезными. — Смотри. Я тебе ничего не должна. Но мне в свое время никто не сказал правды, и я наступила на те же грабли. Считай, что я искупаю вину перед самой собой.
Она выложила на стол свой телефон, пролистала галерею и повернула экран к Алисе. На фото были они с Марком. Много фото. На палубе яхты, он смотрит куда-то в сторону, а она прижимается к его плечу. На каком-то светском рауте, он в смокинге, безразлично смотрящий поверх голов, она сияет у него на руке. Они выглядели идеальной парой. Богатые, красивые, принадлежащие одному миру.
— Видишь? — голос Виктории прозвучал горько. — Золотая клетка. Сначала ты думаешь, что ты там королева. Потом понимаешь, что ты просто очередной дорогой аксессуар. Пока не надоест.
— Почему вы расстались? — тихо спросила Алиса.
— Потому что я позволила себе влюбиться по-настоящему, — Виктория резко забрала телефон. — А он этого не терпит. Ему нравится охота. Нравится добиваться. Нравится ломать девочек. Вы для него как сложная задача по математике. Решил — и забыл. Он не способен на большее. Его все детство няньки воспитывали, а не родители. Он просто не умеет любить.
Алиса слушала, и ей становилось все хуже. Слова Виктории больно били в самые больные места ее собственных страхов.
— Он говорит, что ты сама не отстаешь, — рискнула она парировать.
Виктория громко рассмеялась, привлекая взгляды других посетителей.
— Конечно, я не отстаю! Потому что я знаю правила его игры! Я знаю, что через месяц он ко мне вернется. Как всегда. Потому что мы из одного мира. А ты… — ее взгляд снова скользнул по простой блузке Алисы, по ее не уложенным утюжком волосам, — …ты для него экзотика. Диковинка. Неприступная ботаничка, которую нужно завоевать. И он завоюет. Поверь мне. Он знает, что сказать, как посмотреть… Он мастер своего дела.
Она наклонилась через стол, и ее голос стал тише, но ядовитее.
— Он уже сказал тебе, что ты не такая как все остальные? Что ты особенная? Что он в тебе видит что-то настоящее?
Алиса похолодела. Он сказал. Почти дословно.
Виктория увидела ее реакцию и удовлетворенно откинулась на спинку стула.
— Так он со всеми. Стандартный набор. А потом, когда ты поверишь и распахнешь перед ним свою чистую душеньку, он начнет тобой командовать. Потом он устанет от твоей «наивности» и «правильности». И бросит. Оставив тебя с разбитым сердцем и испорченной репутацией. А я… я буду рядом, чтобы подобрать его, как всегда.