— Всего лишь четыре часа дня, Александр Александрович. Для чая, по-моему, рановато. Вы так не думаете?
— А Вы всё шутить изволите.
— Да нет… шутки кончились. Мне казалось, мы всё разъяснили при нашей последней беседе. Разве нет? Я Вам доходчиво объяснил, что не стоит под меня копать.
— Хах! Не делайте такое страшное выражение лица. Создаётся ощущение, что Вы не рады меня видеть.
Градатский удивился такой реакции и даже заинтересовался ею. Обычно, когда ему хотелось навести страх на какое бы то ни было живое создание, то он словно аспид выпускал клыки, сочащиеся горьким ядом, и лёгким движением выпускал пару капель в бедное животное, чтобы то наполнилось ужасом и замариновалось в его соку. Но сейчас всё было иначе. В Боровском не было и тени этого животного страха, который он так ясно ощущал при кабаке. «Что ты задумал?». При этой мысли вид его неосознанно стал ещё смертоноснее.
— Сегодня, а если быть точнее, чуть больше чем час назад, к нам домой заходила одна занятная личность в форме, пришедшая по Вашу душу.
— И? Продолжайте, — голос его задрожал.
— Милый человек просил передать Вам адрес. Как я понял, там приключилось несчастье, и требуется Ваше присутствие.
— Если так, я не смею ждать. Скажите же мне адрес, — с ещё большим возбуждением произнёс он.
— Не торопите события. Коль скажу, так Вы тут же сиганёте в ближайшую телегу и укатите от меня подальше. Не пойдёт. Я Вас искал, потратил столько сил и надеюсь на достойное вознаграждение.
— Хорошо-хорошо. Всё что в моих силах, только прошу Вас, не медлите.
Впервые Боровский видел его таким взбудораженным. Если ранее его можно было сравнить с убийственной змеёй, то теперь он больше походил на щенка, которому вот-вот должны крикнуть: «Апорт!».
— Одно пустяковое желание и партия в пикет этим вечером, — проговорил Боровский.
— Идёт!
— Малая Гребецкая 16.
Что прозвучало, как «Апорт!!!»
— Будьте здоровы.
Как и предвещал Александр, он тут же метнулся вон, прихватив с собой ноги. Однако Боровский быстро остановил его, схватившись за развевающийся шарф, который передавил шею.
— Вы что, ополоумели?! — воскликнул Градатский, потеряв былой пыл.
— А как же моё желание, Константин Григорьевич?
— Разве это нельзя отложить до нашей партии? — произнёс, потирая шею.
— Нет. К сожалению, к этому времени оно будет уже не актуально.
— Говорите… только быстро и ёмко.
— Я всего лишь хочу, чтобы Вы сейчас взяли меня с собой… Не сложно, верно?
— Нееет, нет, нет, нет. НЕТ! Исключено, — возмущенно повторял Градатский, прибывая в некой растерянности.
— Как сказал один мудрец, который видно был ещё и знатным игроком: «Спор дороже денег». Ну же, Вы обещали.
Градатский ехидно улыбнулся и смягчил взгляд. Казалось поведение Боровского его даже воодушевляло. «Радуете Вы меня», — помыслил он.
— Не ожидал от Вас такой прыти и деловой хватки, честно признаться.
— Вот видите! Даже такой как я способен Вас удивить.
— Да, это было бы чудесно… если бы я не предполагал подобный исход, — он скорчил смешную рожицу. — Хорошо. Идёмте уже. В таких делах не люблю медлить.
Довольный собой Боровский пошёл вслед за ним, опрокинув голову назад. Прямо на дороге они изловили двуколку, извозчик которой уж больно дурно бранился, оттого что его застопорила какая-то «не штопаная шпана», перепугав его лошадей. Конечно после приглядевшись и увидев отнюдь не худую одежду Боровского, он со всей имеющейся у него любезностью, которая ограничивалась фразой: «Покорнейше прошу прощения», корил себя за глупость и халдейство. Градатский крикнул: «Малая Гребецкая 16!» и запрыгнул. Боровский же аккуратно залез, отряхивая туфли от налипшей грязи, и с гордым видом уселся на сидение, как велели его манеры. В ответ на это бесполезное проявление этикета Градатский лишь закатил глаза и ударился в размышления. Ход его мысли сопровождали удары пальцем по колену, которые раз за разом учащали свой ритм. Прозвучал финальный удар, и вот он вернулся в реальный мир, начав говорить тихим тоном.