— Господин Боровский! Вас требует Константин Григорьевич, — крикнул Яким, надрываясь с окна второго этажа.
— Наконец-то! Иду, — последовал недовольный ответ.
Они были в усадьбе за городом, принадлежавшей одному столичному предпринимателю, который занимался перевозками грузов по Неве. Сюда Сашу пригласил Градатский, так как тот проникся духом расследования после дела со Шталовым. Загадки манили его разум куда сильнее, чем простые рассуждения. Это увлечение отличалось от всех предыдущих. В первую очередь тем, что он не занимал лидирующую позицию. Градатский всегда был на три шага впереди него. Соперничество играло в жилах Саши, заставляло развиваться, становиться опытнее, внимательнее. И к тому же сами преступления отличались друг от друга, поэтому единым подходом их было не решить. От этого скука не подступала, а любопытство лишь увеличивалось. Предложение было так неожиданно, что Боровский, недолго думая, рванул в экипаж, не обратив внимание на то, что одежда не соответствовала погоде. Сейчас же он стоял на холоде, так как немногим ранее поругался с Молотиным. А причиной конфликта был Градатский. Дела обстояли следующим образом:
— Роман Владимирович, отчего Вы так невзлюбили Градатского? — с интересом в голосе спросил Боровский.
Он стоял в комнате для гостей, нависнув над трупом, пристально его оглядывая. Почившим был средних лет мужчина с залысиной, обтянутый в дорогущий зеленый фрак, с ножевым ранением в области сердца. Боровский с увлечением разглядывал аллергические пятна на коже, горло жертвы покрылось красноватым наростом, а в области шеи остались следи ногтей. Возле дивана на столике лежали заполненная до краев пепельница и курительная трубка с надписью: «Дорогому другу от Беспутникова». Вся комната пропахла спертым табачным запахом. Взгляд Боровского был наполнен интересом, даже неким фанатизмом, что пугало остальным присутствующих. А Молотину этот живой взгляд Александра напоминал шальные глаза Градатского в юную пору.
— Отчего его любить то? Нахальный, ехидный, вечно путающийся под ногами, — фыркнув, сказал он.
— Мешающийся? — удивленно возразил Саша. — Разве он не облегчает Вам работу?
— Проблем от его помощи больше, чем пользы. Сколько бумажной волокиты из-за его «любезности».
— То есть по-Вашему бумажная волокита хуже, чем несправедливость? — возмущенно выдал Саша. — Уж лучше виновник выйдет сухим из воды, чем Вы лишний часок посидите за столом! Я Вас правильно понял?!
— Что за тон? И что за бред?! — вскипятившись крикнул он. — Как Вы смеете такое говорить! Виновник всегда будет наказан. Но всё должно быть по букве закона! В расследовании обязан участвовать только полицейский и никто больше.
— Тогда отчего же Вы так просто допускаете меня и Градатского к делу? Не оттого ли что «полицейские» не в состоянии раскрыть дело без помощи Константина Григорьевича?! А? А-а? — тон его было слегка высоковат.
Молотин в конец распалился, его лицо стало багровым, а ноздри начали жадно всасывать воздух. Он гневно выдал:
— Идите вон, «эксперт»!!
Так Боровский и оказался на холоде.
— А выгнали то только меня, — бубнил он себе под нос, дрожа. — Его и пальцем не тронули. Вот она справедливость.
Он чихнул, пошатнувшись, и скатился с одной ступеньки.
— Чёрт! — раздраженно подумал он. — Почему так холодно!?
После его позвал Яша, и Боровский поднялся наверх, где Градатский вовсю дискутировал с домочадцами: с хозяином дома Сергеем Беспутниковым, двумя его сыновьями — старшим Андреем и младшим Георгием — и еще несколькими слугами. Заметив Сашу, они удивились, так как тот продрог, а с его волос и одежды сыпался снег.
— О, наконец пришли! — радостно выкрикнул Градатский. — Куда Вы уходили?
— Охладиться, — с ещё большим неврозом ответил он.
— Вижу, охладились, — Градатский осмотрел его с ног до головы. — Я тут начал говорить о том, что причиной смерти послужило вовсе не ножевое ранение. И вот господа сомневаются. А что Вы думаете?
— Аллергическая реакция? — с какой-то надеждой в голосе ответил он.
— О-о, — немного удивившись издал. — Я тоже пришёл к этому выводу. Вот видите, — обратился к домочадцам. — Не один я так думаю.
— Бред! — возразил Беспутников. — На что у него могла быть аллергия?
— На табак, — ответил Боровский. — Он скурил его в неприличном количестве. Полагаю, ножевое ранение было лишь прикрытием, чтобы ввести следствие в заблуждении.