— Какая?
— Сегодня после полудня, в часе втором, я должен быть по данному адресу, — он передал ему записку, — но в силу определённых обстоятельств, планы поменялись, и я не смогу прийти. И прошу Вас сходить туда вместо меня в качестве моего поверенного.
— Вас понял. Думаю, я могу Вам немного посодействовать. А какого рода встреча?
— Делового. Ваше дело выслушать, что она скажет, запоминать и передать мне. Полагаю, пройдёт всё гладко, в Вашей памяти благо я не сильно сомневаюсь.
— Она? То есть мы имеем дело с девушкой?
— Вы же не имеете проблем с противоположным полом? Да, с девушкой. Не переживайте, думается, Вам эта встреча даже понравится.
— Что Вы имеете ввиду?
— Это Ваш шанс устроить личную жизнь… хватайтесь за перо жар-птицы, дорогой друг… вот что я имею ввиду, — проговорил он, натянув на губах ехидную улыбку.
— Будет Вам, Градатский. Несёте чушь, а ведь всего восемь часов. Это просто работа, на таких встречах романтика не расцветает.
— Да-да. Это я так фантазирую. Верно, Марья Петровна?
Они тихонечко кивнула, хихикнув.
— А как её зовут? Как мне вообще её узнать?
— Поверьте, Вы её сразу узнаете… проблем возникнуть не должно.
Слова Градатского вовсе не внушали доверия и не проясняли образ загадочной особы, которая связалась с ним. Ближе к одиннадцати Градатский отлучился, а через час и сам Боровский.
В городе кипела жизнь, сотни людей, словно муравьи, слонялись по улицам. Отовсюду слышались разговоры, на которых Саша любил останавливать внимание. Когда он так делал, ощущал себя участником беседы, что не могло не радовать. Вот усатый мужчина в тулупчике спорит с лавочником о качестве рыбы, а вот уже громкоголосый кутила возмущается трудной жизнью и несправедливостью, и вот мимо проезжает извозчик, беседуя со своей кобылкой. Все эти крики, перешёптывания, разговоры, все до единой были интересны его уму, они одновременно пропитались обыденностью и некой незнакомой экзотикой. В таком гуле Боровскому приходило осознание простой мысли, народу на свете немерено, а мыслей их, разговоров, прожитых жизней, их ведь ещё больше.
«Нас так много… но каждый из нас всё равно одинок». Слова Градатского, которые прозвучали в его голове и которые навели тоску.
«Допустим подошёл к тебе некий барыга с какой-нибудь безделушкой и давай её тебе продавать. Тебе оно не надо, а он всё равно тебе её в карман положит. Всё что угодно скажет, придумает самую трагичную историю лишь бы всучить, да по дороже. А что с этим сделаешь? Ничего. Придётся купить, а иначе как-то не по-людски. Человек перед тобой распинается, может ему деньги позарез нужны, а ты жадюга доброе дело сделать не можешь. Так и живём. Кто-то всучивает, не думая о том кому, а кто-то покупает, не задумываясь зачем тот всучивает. Потому что иначе не по-людски, то есть безмолвная слепая бездумная доброта — это по-людски?…».
Эта мысль завертелась внутри, перебив всё желание слушать.
«Я если продолжить мыслить в этом русле… волей не волей всплывает суждение… Один всучивает, другой покупает, одному надо, другому нет. А справедливо ли это? Справедлива ли такая жизнь… но если думать так, то тот факт, что я живу на всём готовеньком, а иной работает, не поднимая головы и не разгибая спины, является несправедливостью… Глупости всё! Глупости… С чего это я такие дурные мысли в голову пускаю?»
Боровский явился в парк, в это время там всегда было людно.
«И как я должен найти её?».
По парку ходило много молодых парочек. Фигуры в мундирах и модных костюмчиках слонялись рука об руку с прекрасными дамами, кокетливый смех которых вызывал улыбку. Осмотревшись по сторонам, Боровский приметил молодую девушку необычайной красоты с виду лет девятнадцати или немногим больше. Она сидела на промерзшей скамейке, одетая в овчинную шубу не самого лучшего качества, испуская белые пары и немного вздрагивая от холода. Он подошёл к ней аккуратно, словно на охоте, маленькими шагами и будто бы случайно. Особа подняла голову, колыхнув свои русые кудри. Глаза цвета морской волны устремились вверх, их радужка была лишена пятен, оттого взор казался холодным. Но сам взгляд был добрым. Весь её вид был мил и привлекателен, оттого Саша смутился, местами покраснев. Она улыбнулась и спросила:
— Чем могу помочь, сударь?
Голос был также красив, он очень понравился Боровскому. Люди чей голос ему нравился сразу же становились на ступеньку выше в его личной человеческой иерархии.
— Разрешите присесть? Я ищу одного человека, — сказал он, опешив. — Как понимаю, Вы тоже дожидаетесь кого-то? Своего молодого человека?