— Да, весьма… его слово закон. И как бы я не хотел… пока я не смею его нарушать.
Боровский специально избегал бесед, связанных с Градатским, так как знал, что он ей далеко не люб. И в связи с этим он старался как можно меньше походить на него, будь то походка или манера речи. Однако в этот раз, отчего то он решился заговорить на неприятную для Ульхины тему, ту тему, которая беспокоила его со дня их знакомства. Саша начал разговор о той деликатной истории.
— Боже, — недовольно выдала она. — К чему Вы подняли эту отвратительную тему? Вы что же, хотите меня обидеть?!
— Я никогда не хотел бы тебя обидеть, — оправдывался он. — Я всего лишь желаю помочь…
— Вы помогли, когда выполнили свою работу… больше от Вас ничего не требуется, — она надула губы в знак раздраженности и отвернулась, сделав несколько шагов от него.
— Это не моя работа! Это моё желание!
Она удивленно похлопала глаза и обернулась.
— Откуда такой альтруизм? Он не свойственен протеже Градатского, — язвительно и весьма обидно высказалась.
— Я не его протеже… И это не альтруизм, а лишь эгоизм…
Она вопросительно взглянула на него.
— Я забочусь больше о себе, нежели о тебе…. Отчего то, пока плохо и боязно тебе, мне в равно степени неприятно на душе. Поэтому позволь оказать тебе хоть какую-то поддержку… собственная беспомощность убивает меня изнутри.
— Допустим я позволю Вам это сделать… но что Вы можете?
— Вот, держите, — он передел клочок бумаги. — Это имя и адрес знакомого моя отца, если обратишься к нему, то тебе гарантирована и помощь, и конфиденциальность. Он не последний человек в правительстве, скажи ему что от меня и передай это письмо… он все поймет. Если не желаешь, чтобы помогал Градатский, не хочешь быть ему обязанной, тогда прошу, позволь мне.
Она взяла письмо, её голубые глаза заблестели, и проступила невольно слеза. А за нею Наташа начала плакать еле сдерживая себя. Увидев это, Боровский пошатнулся и никак иначе не рассудил, как дать ей носовой платок, спрятанный во внутреннем кармане. Она взяла его и продолжила плакать, а он ждал, стараясь на неё не смотреть, чтобы не смущать. Ульхина сейчас плакала вовсе не от горя или грусти, напротив, от небывалого облегчения и счастья. Все это время её беспокоило то, как же Саша относится к ней, ведь он знал самый страшный скелет в её шкафу. «Думает ли он, что я ветреная, легкодоступная… не думает ли, что я пошла по желтому билету?». Такие мысли вечно крутились у неё в голове. Сейчас она была свободна от их оков, вольна как птица в небе. Через некоторая время она успокоилась, утерла слезы и объяснилась перед Боровским за эту сцену.
— Спасибо, — сказала, вытирая остатки слез. — Я не забуду Вашей доброты.
— Может прекратим разговаривать так официально? Мне комфортно такое общение с тобой.
— Да, наверное, … ты прав, — неловко ответила она, отведя взгляд в сторону.
Боровский улыбнулся, и они продолжали гулять. Однако отчего то на Сашу напало беспокойство, внезапно он ощутил на себе чей-то холодный и пристальный взгляд. Он начал мотать головой в разные стороны в поисках его источника.
— Все хорошо, Саша?
— Кажется, да… просто воображение разыгралось.
Сказал он это и на другой стороне дороги увидел знакомую фигуру. Это был Беспутников. Он обнажил оскал, дикими глазами глядя на Боровского. Он уставился словно волк, не видевший дичи долгие недели. Одет он был в лохмотья, старый коричневый плащ ниже колен, грязные сапоги и шляпа с опушенными полями. Руки он спрятал в карманы, но было отчетливо видно, что что-то выпирало из правого кармана. Это был маленький финский нож в самодельной кобуре из ткани. Беспутников словно специально двигал им в кармане и после и вовсе чуть показал его рукоять. При этом взгляд его медленно перешел с Боровского на Ульхину. Он еще сильнее заулыбался. «Что он тут делает?… Градатский ведь должен был посадить его. Этот взгляд… Неужели он хочет убить Наташу?». Беспутников немного наклонил голову, словно попрощавшись и удалился в переулок. Боровский с мыслью: «Не позволю!» метнулся за ним.
— Ступай домой! — обратился он к Наташе. — И быстро!
Перебегая через дорогу, его чуть не сбила телега, однако он ловко увернулся и вбежал в переулок. Беспутников быстрым шагом удалялся от него, петляя в переулках. Так Саша пробежал пару улиц и забежал в тупик. Запыхавшись он остановился перевести дух.
— Где же он? Где же?!
— Здесь.
Всё что он понял, это как из тени вышел силуэт и как нечто пронзило его спину. Ему стало холодно…