Градатский силком усадил её на диван.
— Что произошло? — безразличным тоном, спросил он.
— Саша… он… он пропал.
Услышав это, Градатский заметно удивился.
— В каком смысле? Когда? — он неожиданно начал бросаться вопросами. — И с чего ты это взяла? Вы же только сегодня должны были встретиться… или же он не явился?
— Явился… Мы гуляли, но в один момент он внезапно убежал, наказав мне быстро идти домой. Его лицо, оно изобразило ужас и даже страх… никогда его таким не видела. Я так испугалась его безрассудству и обеспокоенности, что сразу побежала сюда… к тебе.
Градатский успокоил нервы, вернув холодный рассудок.
— Что перед этим было?
— Мы разговаривали, он был каким-то рассеянным вечно оглядывался по сторонам. А перед тем как убежать пристально наблюдал за одним человеком.
— Человеком? Как он выглядел?
— Не знаю… он был весь в лохмотьях, лица я его не видела, да и смотрела я лишь искося. Был он невысокого роста, кажется строен.
По спине Градатского пробежались мурашки: «Не может быть…». Первая мысль, посетившая его, была мрачна и на удивление коротка: «Беспутников». Поэтому он засуетился, заметно оживившись в действиях. Шустро он снял с тремпеля пальто и прыгнул в зимнюю обувь.
— Где это произошло? — спросил, обвязывая шарф.
Она в спешке назвала адрес, добавив: «Напротив переулка на другой стороне дороги, где лавка часовщика» — и он удалился, не оставив инструкций. Марья Петровна предложила гостье чай. Ульхина выпила горячий напиток, но он не смог успокоить её нервы. Тогда Петровна сходила на кухню и принесла ей водочки. Две стопочки прошли как миленькие, щёки Наташи порозовели, а глаза шаловливо, даже плавуче пробежались по комнате. Они остановились на добром, слегка пухловатом лице няньки, которая будто и не почувствовала спирта. Она уверено накатила третью, закусив впервые, и нежно улыбнулась ей. Расслабившись, девушка начала говорить непринужденно, и диалог вскоре построился.
Градатский перехватил мимо проезжавшую телегу и уже скоро был на месте. Пробежавшись по улице, он приметил вывеску: «Часовщик». Перемахнув через дорогу, он зашёл в тот самых переулок. Он был нелюдим, ходили тут не часто, так как дорога для телег была узка. Для людей он также бесполезен, ведь путь почти никак не сокращал, а гулять в тёмном переулке дело всегда скверное. По этой причине Градатский легко распознал из трех-четырех следов обувь Боровского и последовал по ним. Уходя в глубь улиц, он распознал следы и того, за кем гнался Саша. По размеру сапог, расстоянию между шагами и глубине отпечатка он в уме прикинул его рост и вес. Это и правда был стройный парень среднего роста, что никак не радовало Градатского. Всё больше мыслей склоняли его к Беспутникову.
«Но почему? Он точно покинул страну, меня оповестили. Страх не позволил бы ему вернуться, если только он каким-либо образом не прознал обо моей лжи. Угроза смерти моя была настоящей, он тщедушен внутри и держится за свою душонку, поэтому никогда бы не поступил столь безрассудно».
Чем дальше он уходил, тем больше его посещала дурная мысль, что Саша уже мертв, что Беспутников без колебаний убил его, что его хладное тело сейчас лежит на снегу. Рассуждение об этом заставляли его идти быстрее и в какой-то момент он перешел на бег. Тяжело дыша, он продвигался вперед пока его взгляд не зацепился за одну деталь. Кровавое пятно. Несколько алых брызгав на снегу. Градатский с ужасом взглянул на них сквозь проём в заборе, в который свободно пролазил человек. Следы преследования вели туда. Он пролез в щель и осмотрел местность. Чётко были видны следы сапог Саши прямо у прохода, и следы чуть позади и правее подле дощатого забора.
«Он спрятался за его спиной и ранил его, пока тот замешкался, — задумался он, нависнув над пятнами. — Но тела здесь нет, и крови не так много, он не мертв, по крайне мере пока, — он выдохнул. — Судя по следам, Беспутников потащил тело к телеге, — прямо впереди была улица, к сожалению, следов саней не осталось, но остались конские фекалии. — Он не мог положить тело в розвальни или бричку, скорее всего уложил его в возок. Но где достал? И сам ли был кучером? И зачем увозить тело? Чтобы скрыть, слишком опасно, его могли заметить, значит причина в другом, — он начал напряженно думать. — Он хотел убить его в другом месте или помучить. Но где?»
Продолжить идти по следам он уже не мог, так как прямо на улице они смешивались с прохожими. Пусть Градатский был обеспокоен в душе, но оставался на удивление холоден умом. Он винил себя за допущенный просчет с Георгием Беспутниковым и желал исправить ошибку. Рядом, по этой улице, прогуливался мальчик, одетый в драный полушубок Лицо его было измазано сажей, руки огрубели, поэтому Градатский рассудил, что он беспризорник, возвращающийся с кочегарни. Он позвал его: