— Но разве Вы должны скорбеть о человеке, пытавшимся Вас убить? Вы не ненавидите его? — спросил Градатский.
— Как ни странно нет, — он вытер рукой, покрасневшие глаза, — ему многое пришлось пережить из-за меня, пусть головой я прекрасно понимаю, что я не виновен в этом. Уверен где-то в душе он был весьма славным малым… но этого мы уже никогда не узнаем. Простите, что из-за меня Вам пришлось убить.
— Хорошо. Я проведаю Вас ещё завтра. А на этом позвольте откланяться
Сашин день был расписан по часам. После не веселой встречи с Градатским, его порадовала визитом Наталья. Она сквозь слезы смотрела на его исхудавшее лицо, из которого выпирали скулы. Наташа было тоже хотела кинуться на него, но одумалась. Поэтому спокойно подошла, сев рядышком на кровать. Боровский немного смущаясь взял её за руку, нежно погладив.
— Ты уж прости, что наша встреча кончилась вот так. Кто же знал…
— Не беспокойся об этом.
Они смотрели друг на друга блестящими от любви глазами. Молоденькие медсестры тихонько хихикали и умилялись за дверью, наблюдая эту картину. Они часто приходили просто посмотреть на Боровского, так как находили его крайне привлекательным и таинственным. Многие из них краснели, стоило ему проявить хоть каплю внимания к ним. Они вырисовывали красочный образ черноглазого брюнета с правильными аристократичными чертами лица, который любуется миром как бы с высока, словно гордый орлан.
— Как ты себя чувствуешь?
— С тобой гораздо лучше. Без тебя на душе пусто как-то.
Боровский изрядно осмелел и не смущаясь выкладывал всё, что хотел. То через что он прошел ясно дало ему понять насколько скоротечна и непредсказуема жизнь, и что тратить её на сомнения высшая степень бесполезности. Поэтому без раздумий он потянул Наташу к себе и нежно поцеловал в губы. Отчего медсестрички даже завизжали. А само лицо Ульхины в этот момент было краснее некуда. Резкий жест со стороны Саши привел её в ступор, она попросту не успела ничего осознать, пока он не отпустил её. Неосознанно прикоснувшись пальцами к розовым губам, ещё больше покраснела.
— Постой! — остановил её Саша, когда она попыталась уйти в смущение. — Не уходи… Не прежде того, как дашь ответ на мои чувства.
— Мне сейчас крайне неудобно, ты застал меня врасплох… это подло, — произнесла она с непривычной ей детской интонацией. — Мне нужно…
— Если уйдешь, я расценю это как отказ, — решительно ответил он.
Наташа, занервничав, начала теребить платье, приговаривая:
— Это… это… ну-у…
Как бы не старалась не могла подобрать нужных слов. Тогда закрыв глаза, она сделала быстрый рывок в сторону Боровского и легонько поцеловала его, чуть коснувшись губ.
— Теперь я могу идти?! — спросила она властным тоном, уйдя не дождавшись ответа.
Боровский, ошеломившись, запоздало кивнул головой и рухнул на кровать в беспамятстве. Он прикрыл лицо подушкой, крича и кусая её, не в состоянии сдержать радости. «А жизнь то налаживается», — думал он.
Через некоторое время его выписали из госпиталя, сняв все бинты. В напоминание от этой истории остался лишь шрам, украшающий поясницу. Так Боровский вернулся домой, где продолжил свои привычные будни. Пусть временами, особенно в холодные ночи, угрызения совести терзали его, но он справлялся с ними. Сваливая всю вину на обстоятельства.
А тем временем был уже конец февраля.
Зима решила запомниться перед весной, оледенив все городские улочки. Саша и Градатский беседовали в гостиной, слушая как на улице свистит ветер, он бил по окнам второго этажа и разносил гул по всему дому. Они пили горячий чай на травах, который специально приготовила Марья Петровна из личных запасов. Для Градатского этот напиток был маленькой радостью, он скрашивал его бесконечно холодные будни. Второй такой радостью был камин, к которому он, улыбаясь, протягивал ноги. Он укутался в плед и жадно пил из чашки, обжигая язык, но ему это было совершенно не важно, пока горло пропитывалось теплом. Опустошив третью чашку, он недовольным тоном начал говорить:
— Зима совсем распоясалась!
Выдал, чихая. Он приболел — это поход в метель давал о себе знать, заметно ухудшив его здоровье, поэтому и внешний вид Градатского был еще более болезненным. Его мучала небольшая температура, а также хроническая бессонница, что превратила его тело в старую развалину. Саша напротив был полон сил. Столь долгий отдых пробудил в нём молодого юнца, желающего потешить себя чем-нибудь интересным. Вместе с Лазарем, который стал любителем балов, он посетил несколько встреч с утонченной питерской аристократией, где уже зарекомендовал Наталью как свою вечную пассию. Пусть она и стеснялась на них приходить из-за своей крайней бедности, Боровский всё равно водил её с собой, одевая в шикарные платья. К тому же, Ульхина стала более известна из-за недавних ролей, что ей посчастливилось сыграть на большой сцене. Поэтому приняли её тепло. Как Саша и обещал о неловкой истории, которая свела их вместе, весь столичный свет благополучно забыл. К этому конечно же приложил руку и Градатский. Лазарь по началу вёл себя более осторожно с Сашей, но со временем ситуация наладилась. У Лазаря было много вопросов, которые он никак не мог задать в силу разных причин: не то место, не те люди, не та доза алкоголя, с которой мог переборщить Боровский. Сейчас жизнь Александра Боровского приняла вид жизни самого обычного молодого дворянина, которых в городе было предостаточно.