— Я не держу на тебя зла, — смотря в глаза цвета меда, произнесла Дара, — но я не могу ответить на твои чувства… во мне все умерло… прости.
Она честно сказала ему то, что чувствовала. В ней действительно все умерло. Слишком долго Гер выжигал в ней эту любовь. Слишком долго он топтал все, что было между ними. И сейчас она уже ничего не чувствовала. В ее душе была тишина и умиротворение. Она хотела смотреть на небо, бесконечное небо, и быть свободной.
— Ты отпустишь меня? — Дара так боялась, что опять в ее жизни все повторится. Опять она станет узницей в золотой клетке.
— Да… отпущу, — Гер знал, что это его расплата за содеянное. Это его приговор. Он сам себе его подписал, и теперь некого было винить, только себя. — Я куплю тебе квартиру и положу деньги на счет.
— Мне не нужна квартира… я люблю свободу. А что делать со счетом, я не знаю.
Гер осознал усмешку судьбы — впервые в его жизни была женщина, не умеющая пользоваться кредитной карточкой с его деньгами, и он ее терял…
— Но где ты будешь жить?
— Я думала об этом… Есть гастролирующий цирк. Они кочуют по разным городам и дают выступления. Я могу петь и плясать, попрошусь к ним. Они обычно берут девушек для выступления, пока меняется реквизит на сцене.
То, что это конец, Гер осознавал. Он потерял ее. Он, с его миллионами, не смог удержать подле себя женщину, которую полюбил. А она будет танцевать за гроши в вонючем передвижном цирке, и это ее выбор.
— А деньги возьмешь? Хоть немного, на первое время, — это было последнее, что он мог предложить ей.
— Немого возьму… Спасибо, Гер.
Вот так она подвела черту под таким сложным для него разговором. Гер посмотрел на пропасть за перилами и подумал, что хочет перемахнуть через них и разбиться о скалы. Разбиться так, как сейчас разбились все его мечты, планы, надежды. Он получил заслуженный финал. И он должен его принять и ощутить его тяжесть сполна. Вот поэтому он и не будет прыгать с обрыва. Он будет с этим жить.
— Поедем, я отвезу тебя в клинику.
Дара кивнула и пошла к машине. Для нее этот разговор был слишком сложным. Она хотела вернуться в свою комнату и попытаться забыть этот взгляд тигра, который сейчас стал ручным, и она хотела приласкать его, видя эту боль в его взгляде. Но прошлое встало между ними стеной, и Дара знала, что ничего не изменить.
Ведя машину, Гер думал о себе, Даре и жизни. Горный серпантин петлял, часто приходилось притормаживать, так как дорога, ведущая вниз с горы, придавала ускорение машине. Заходя в очередной поворот, Гер нажал педаль тормоза, и она провалилась в пол. Что это значит, он знал. У его машины больше нет тормозов. Неисправность ли это, или кто-то специально это сделал, сейчас не влияло на суть происходящего. Чудом войдя в крутой поворот, он удержал машину и выровнял ее на дороге.
Дара сразу почувствовала, что что-то не так. Она бросила взгляд на Гера.
— У нас отказали тормоза, — спокойно произнес он, продолжая удерживать машину на дороге. Гер знал, что должен сказать это. Он не имеет права скрывать от нее правду… — Не бойся. Все будет хорошо.
И Дара ему поверила, хотя от его слов пробирал неприятный холодок. Но она видела Гера, он был спокоен, просто сосредоточенно смотрел вперед, и она ощутила, что все будет хорошо.
Машина разгонялась, это было неизбежно, ведь дорога шла с уклона вниз. Гер понимал, что на очередном крутом повороте просто не сможет удержать машину, и она вылетит с дороги, которая заканчивалась обрывом. Они были высоко в горах. Он бросил взгляд в зеркальце и увидел джипы сопровождения. Они старались не отставать от него. Сейчас они ничем ему не помогут, и поэтому Гер перевел взгляд на дорогу.
На очередном повороте он увидел небольшую площадку, отсыпанную щебнем. Стандартная площадка для туристов, чтобы с нее можно было обозревать красоту гор. И он решился…
Резко крутанув руль, Гер вылетел на эту площадку. Колеса, попав на щебень, заскользили, и машина пошла юзом, ее стало заносить. Гер вывернул руль, и тогда машину закрутило. Щебень спас их, погасил инерцию, но все равно машину несло к обрыву. Гер пытался вырулить, да только все это бесполезно.
Их спасло то, что перед самым обрывом была насыпана куча щебня. В нее машина и уткнулась, но под силой ее напора щебень стал осыпаться, и машина поплыла к обрыву.
— Прыгай, — Гер, повернувшись к Даре, отстегнул ее ремень безопасности.
— А ты? — он видел ужас в ее глазах.
— Сначала ты, потом я.
Дара открыла дверь и почувствовала, как Гер толкнул ее. Она выпрыгнула из машины и упала на щебень. Все происходило слишком быстро: Гер, его признание, потом машина, несущаяся по горной дороге, и теперь вот это. Она сидела на щебенке и видела, как их машина медленно сползает с обрыва…
— Нет, — закричал она и поняла, что машины больше нет…
А потом раздался взрыв, и она видела пламя и клубы дыма.
Дара закричала и поднесла ладони к лицу. Ее крик стал беззвучным, она лишь сидела и смотрела на дым, поднимающийся к небу.
Внутри нее была пустота… только сейчас она осознала, что Гер заполнял ее, он часть ее, он ее продолжение. И его не стало…
Пустота ощущалась физически. Она потеряла часть себя.
Слезы оставляли соленые дорожки на щеках, но она их не чувствовала.
Часть ее сгорала в этом огне, и она умерла вместе с ним.
Когда машина стала катиться к обрыву, Гер отстегнул свой ремень безопасности. Ему повезло, обрыв заканчивался перепадом высот. Вот на этот выступ и упала машина. У Гера было всего несколько секунд чтобы выпрыгнуть из нее. Он успел и, упав на камни, смотрел, как машина сползает в пропасть, а затем раздался взрыв, и темный дым поднялся в небо.
Понаблюдав за этой картиной, Гер встал, отряхнул брюки и пиджак от пыли и, увидев сбоку тропинку, ведущую вверх, пошел по ней.
Когда он поднялся на плато, то увидел Дару, сидящую на щебне, и стоящих позади нее людей из охраны. Все они смотрели на клубы дума, поднимающиеся от разбившейся машины.
Видя лицо девушки, Гер осознал, что эти слезы на ее щеках о нем. Она плакала, понимая, что он разбился… Она плакала о нем. Гер понял это, и щемящее чувство отозвалось внутри болью в сердце.
— Дара, — он подошел к ней и поднял девушку. — Я жив…
Он видел ее глаза. Там сначала было отчаянье, а потом радость. Гер ни у одной из своих женщин не видел в глазах радости. Он и не знал, что радость можно увидеть, а оказалось, что можно.
Дара вскрикнула и, прильнув к нему, обвила его шею руками. Он прижал ее к себе и поцеловал.
Их поцелуй со вкусом ее слез был настолько искренним, что Гер растерялся. Ничего подобного никогда у него не было. Он не верил, что кто-либо в его жизни будет переживать за него, что кто-то будет рад, что он жив. А сейчас он это видел, чувствовал, он это ощущал, сцеловывая с ее губ слезинки. Она была счастлива, что он живой.
Действительность ворвалась в их мир. Гер услышал слова главного из охраны:
— Сюда едет полиция.
Гер опомнился и отстранился от Дариных губ.
— Ты сейчас поедешь с ними в дом, в котором я остановился, — Гер смотрел в ее глаза. Он тонул в этом океане любви и не верил в это. — Если это покушение на меня, то и ты не в безопасности. Поэтому езжай с ними, а я разберусь с полицией, — Гер перевел взгляд на стоящего рядом мужчину. — Забирайте ее. Отвезите в шале и глаз не спускайте. За ее безопасность отвечаете головой.
Мужчина кивнул, понимая всю серьезность происходящего.
— С вами тоже нужно охрану оставить.
— Двоих оставь. Тот, кто это сделал, — Гер бросил взгляд на столбы дыма, — не рассчитывал меня увидеть живым. Поэтому я сейчас в безопасности.
Мужчина опять кивнул, видя, что Полонский отстранил от себя девушку. Он понимал, что девушка находится в состоянии шока после всего произошедшего, поэтому, придерживая ее за плечи, довел до дверей машины.