И Горбачев и Шеварднадзе и Яковлев и другие, кто ломал - вовсе не собирались доламывать до конца. Просто хотели сделать более комфортным свое пребывание во власти, немного больше прав собственности богатым людям и чиновникам, немного больше свободы слова, немного больше того и немного больше сего - он не помнили притчу про соломинку, которая сломала спину верблюду. И поэтому - батоно Эдуард говорил совершенно искренне.
- Статьи за экономические преступления мы частью уберем из уголовного кодекса, частью - смягчим наказание. Будет больше свободы слова... Евреям выезд разрешим.
Батоно Эдуард замялся - потому что не знал больше о чем говорить. Он был плохим генералом милиции, плохим министром иностранных дел, плохим экономистом - и потому он во всем проигрывал сидящими перед ним людям. Те каждый день жили в волчьей стае, они разбогатели там, где разбогатеть теоретически было невозможно, и они сохраняли и преумножали заработанное, в то время как Шеварднадзе - только тратил и проматывал вверенное ему. Любой из собравшихся - хоть Вор, хоть Судья, хоть Золотопромышленник, будучи избранными в Политбюро принесли бы несравнимо больше пользы.
И снова - молчание. Только Наркобарон молча сидит, как какой-то восточный божок, рассматривая батоно Эдуарда свинцовым взглядом через узкие щелочки глаз. А вот Вор - у него была на удивление русская физиономия, хоть он был и киргиз, видимо двадцать лет в Сибири да Мордовии давали о себе знать - нервничает, перебирает пальцами, как будто крутит в них карандаш.
- Желаешь сказать, Саид-джан... - заметил судья
Таджик помолчал некоторое время...
- А что сказать... наконец проговорил он на русском - говорить не я должен, я не за говорить деньги платил. Сказано много - но сказано мало. Если сказано за то, что что-то продаваться будет - кому будет продаваться? Как будет продаваться? За какие деньги будет продаваться? Это - конкретный разговор.
- Разумно - оценил судья
Батоно Эдуард не знал что сказать, но и не ответить не мог.
- Решим, товарищи... наконец выдал он обтекаемое.
Но тех, кто здесь собрался - такие ответы не устраивали.
- Кто решит - сразу нанес удар судья - вы?
А вот это был уже серьезный разговор - тот самый, который любой представитель нового поколения в Политбюро всеми силами пытался избежать. Хотя мафия ничего нового не изобрела - при товарище Сталине в Политбюро только так и решались вопросы. У каждой проблемы были фамилия имя и отчество. Только так. И если где то что то происходило - то так как сейчас, виноваты - все и никто конкретно - не было. Находили виновного из под земли - доставали и наказывали.
И мафия - накажет. Скажешь - я, тебе деньги принесут, но тебя и наизнанку через задний проход вывернут, если что не так. Здесь за деньги разговор идет, за миллионы и десятки миллионов. На базаре не съедешь.
- Коллегиально.
- Что значит - коллегиально? Такие решения коллегиально не принимаются. Если коллегиально - у вас все из-под носа расхватают. Кто конкретно?
- Создадим орган. Пока не создали...
Золотопромышленник покачал головой. Как и остальные он был мафиози, он убивал в войну убивал и после войны но в отличие от остальных он был самым настоящим промышленником и знал как работает промышленность. Он работал не с золотом, он работал с людьми, перебирая десятки в поисках крупинок золотого песка. Этому - пусть он и член Политбюро - он бы и рубля своего не доверил - несерьезный человек. И на фронте - в разведку бы с ним не пошел, и спиной бы не повернулся. Это был самый настоящий пустобрех, и дела он не знал. Промышленник понял, что такие люди во главе государства быстро приведут его к гибели - к настоящей гибели - и в связи с этим надо было что-то предпринимать. В конце концов - ни одна отрасль промышленности - пусть даже и такая отлаженная как у него - не может работать, если все остальные в развале. Поэтому - золотопромышленник все понял, и решил для себя, что деньги за эту встречу он потратил не зря.