- К полковнику - по-русски сказал Скворцов.
Офицер молча отступил в сторону, показал рукой - проходи.
Полковник пил чай в одиночестве, на заднем дворе виллы, сидя по-восточному за достарханом так, как мне восточный человек сидеть не смог бы. Чуть в стороне курился дымом тандыр - земляная печь, в которой готовят все афганские блюда. Рядом с полковником лежал его автомат, редкий АКМСН, у него пламегаситель как у СВД, длинный и не так слепит при выстреле. Да еще и планка для прицела штатная. Как и все необычное из вооружения, такой автомат очень ценился в 40ОА.
- Товарищ полковник! - обозначил строевую стойку Скворцов
- Вольно, садитесь.
Сесть так как полковник им не удалось - несмотря на длительную практику в отрядах Масуда. Полковник что-то крикнул в сторону дома - не на пушту и не на дари, оба эти языка они если и не знали, то понимали.
- Как добрались?
- Кха, рафик дагероль, ташакор**.
Цагоев нахмурился
- На губу отправить досидеть, чтобы русский язык и армейский устав вспомнили? Сорбозы, пальцем деланные. Хада квал***.
Попасть на губу в Кабуле - хуже нет. Если у себя в Джелалабаде туалетов не так то много, то тут... за начальственными задницами то...
- Никак нет, товарищ полковник.
- Уже лучше...
Принесли еду - лепешки, плов, чай в чайнике с чашками. Прислуживала женщина, скорее даже девушка - без пананджи, гибкая как тростинка, лет шестнадцати на вид, может и меньше. Необычно высокая для афганки и смелая. Не побоялась посмотреть на шурави, и даже чуть заметно улыбнулась Скворцову. Николай поймал себя на том, что посмотрел ей вслед - молодой организм все же требовал своего, а у Масуда свободных женщин не было. Верней были, но чуть что - женись, и это в лучшем случае. А в худшем - заимеешь кровника, и не одного - а всех мужчин в роду. И вражда эта не пройдет со временем: согласно афганской легенде пуштун отомстил своему врагу через сто лет, и отомстив сказал: я поспешил.
Произнесли короткую молитву, всего в одно слово - бисмилля, во имя Аллаха. Полковник Цагоев, как старший и по званию, и по должности и по возрасту приступил к еде, за ним последовали и остальные. Ели, как едят все афганцы - плов брали руками, мясо заворачивали в куски лепешки с зеленью. Трое, все трое разных национальностей - осетин, русский, украинец-хохол и вдобавок к ним пуштун, а встреть где-нибудь без формы - типичные афганцы.
Такова была эта война на свой восьмой год - и игра шла отнюдь не в одни ворота. Научились уже многому.
Поев, полковник довольно рыгнул - здесь это было принято, так показывалось, что гость сыт. Это было даже уважение к хозяевам.
- Прежде всего - запоминаем как вас теперь зовут. Ты - полковник указал на Скворцова - теперь будешь Туран, это теперь единственное твое имя. Повтори.
- Туран.
- А ты теперь... Кочай****.
- Кочай - повторил Шило.
- Товарищ полковник, для чего все это?
- Тихо. Поперек батьки в пекло! Сейчас придет еще один человек. Тогда - доведу до вас следующее задание.
Еще одним человеком оказался тот самый офицер - коммандос, звали его Толвак. По тому, как он выбрал место чтобы сесть и как положил рядом с собой автомат видно было, что этот человек хлебнул военного лиха.
- Задача следующая... - полковник достал из внутреннего кармана формы фотографию - прежде всего опознание. Видели когда-нибудь?
Первым посмотрел Толвак, отрицательно качнул головой.
- Нет, рафик командир
Вторым за фотографию взялся Скворцов - и чуть не выронил ее из рук. Он уже и думать забыл о том происшествии, о том, что произошло в горах на спорной территории. Позабылся и легший там Сашка-Грузин - отомстил он за него, хорошо отомстил. А так, глянул только - и как ножом по сердцу. Ничего не позабылось...
Молча передал фотографию Шилу, тот не сдержался
- Е... это тот.
- Знаком?
- Так точно. Тот самый. Что мы взяли в горах. На караване. Он жив?
- Мы думаем что да. Пока жив.
Так вот почему их выдернули оттуда! Вот почему прервали их работу у Масуда, многообещающую работу - их уже принимали за настоящих моджахедов! В свое время Скворцов дорого бы дал, чтобы выглядеть, говорить и действовать так, чтобы его по-настоящему могли спутать с моджахедом.
Они - единственные кто знают этого человека в лицо и достоверно знают! И самое главное - он должен знать их, по крайней мере, Скворцова. Если кому и вытаскивать его - так только им.