Не зная, можно ли их фотографировать и как они отнесутся к этому - Дженна Вард принялась фотографировать местность.
Местность здесь была гористая и каменистая, сухая, потому что не было рек, мало пригодная для сельского хозяйства. Афганистан был совсем рядом, с его жестокой войной, с русскими, с беженцами с муджахеддинами - но это никак почти здесь не ощущалось, время словно застыло здесь в начале двадцатого века и никак не хотело двигаться дальше.
Из города, куда она пришла по наводке и по договоренности с торговцами на базаре в Равалпинди - они уходили этой горной тропой, через город проходила дорога, неухоженная, разбитая - и десятки, если не сотни таких вот троп. Они ничем не были отмечены - просто тропа, известная проводнику, капилляр жизни на горном склоне. От нечего делать она все это фотографировала - горы, валуны, заброшенные хижины, какие-то и разрушенные, только она не понимала кем и зачем. Если на пути попадался кишлак - они обходили его, а она его фотографировала. Жили здесь по виду бедно, она такое видела только в Африке. Разница лишь в том, что в Африке строительным материалом служит глина - а здесь полно камня.
В нужную им деревню они пришли вечером - она не знала, что это - нужная им деревня, просто когда они проходили мимо очередного кишлака - один из малишей закричал на мула и стал подталкивать его в нужную сторону палкой. Двое других обрадовались, увидев родное селение, один из них начал трясти своим автоматом, подняв его высоко в воздух и что-то кричать.
Кишлак, куда они свернули, по местным меркам был довольно большим - на следующий день она узнает, что все это благодаря бьющему здесь из скал роднику, большой редкости в этих засушливых краях, здесь же благодаря ему удалось высадить плодовые деревья и завести какой-никакой скот. Из кишлака вышли люди их встречать - это было необычно, она была в подобных поселениях в Африке, да и здесь уже немало посетила, и привыкла к тому, что как только приходит посторонний человек - местные прячутся. Здесь же - они высыпали навстречу, в том числе и дети - бачата, мелкие, оборванные, с какими то палками, весело гомоня они окружили их, и Дженна дала им пригоршню дешевых, купленных на базаре леденцов, которые они мгновенно разобрали, и сопровождали их до самого кишлака.
Три улицы. Дома, все закрытые высокими глиняными дувалами, которые выше самих домов. Железные, часто ржавые ворота. Шпиль мечети, вонзающейся в небо. Дети - как всегда в таких странах здесь много детей. Мужчины - почему-то здесь без оружия, многие - с явными следами ранений. Моджахеды? Ни одной женщины - здесь свободны только мужчины и дети, женщины не могут просто так шляться по улице и смотреть на то кто к ним приехал. Женщины могут выйти из дома только закутанные в паранджу с головы до ног, чтобы сходить к роднику за водой или к дуканщику - за едой. Они даже живут - или в отдельной половине дома, или даже в отдельном домике. Миссис Вард как американку и феминистку такое положение дел до крайности раздражало - но она понимала, что ничего с этим сделать не сможет, это чужая страна и не ей ее менять.
Прямо на муле ее подвезли к дому, который казался больше других, по крайней мере дувал вокруг него был длинным и высоким, более высоким чем остальные. Изнутри открылись ворота - и так, не слезая с мула она оказалась внутри очерченной дувалом территории, можно сказать - в доме. Внутренний дворик - это тоже дом.
Уже темнело. Солнце падало за горы, окрашивая их багрово-красным цветом. Темные тени от плодовых деревьев ползли по двору.
Ее вышли встречать - по местным меркам это было не просто проявление гостеприимства - но и уважения. Навстречу ей, неуклюже слезающей с осла вышли несколько мужчин, почти все на сей раз - с оружием. И одна женщина, молодая, здесь, в полуевропейском платье, с косметикой на лице и без чадры выглядевшая дико.
Она же первая шагнула к с трудом слезавшей с мула Дженне.
- Позвольте я помогу... Для того чтобы передвигаться так надо привыкнуть - но пешком идти еще тяжелее.
До миссис Вард не сразу дошло, что девушка говорит на английском. Дошло, когда она уже оперлась обеими ногами на чисто выметенную землю.