Почти сразу он засек опасность. Мрачной глыбой среди припаркованных на ночь к тротуару машин стояла КПМ - контрольно-проверочная машина. КУНГ на базе Урала-375 - обычная машина, которой пользуется КГБ - там, в этом КУНГе стоит аппаратура, чтобы улавливать и записывать разговоры. Там может быть и группа захвата, уже приехали за кем-то, возможно даже за ним. Нет, не за ним, если бы за ним - из дома бы не выпустили, даже из квартиры бы не выпустили, эти скорохваты дело свое знают. Он пока еще секретарь ЦК, и пусть попробуют - руки коротки, тем более - в таком бардаке. И с этой мыслью, Яковлев прошмыгнул мимо по узкому тротуару, по хлюпающей плод ногами каше, прибавляя шаг.
На Фрунзенской было меньше машин как обычно - только колонны снегоуборщиков, посыпающие тающий снег смесью соли и песка, фургоны, развозящие в московские булочные свежий, с пылу с жару хлеб, да припозднившиеся автолюбители. И ГАИ - чуть в стороне стояла, приткнувшись к тротуару, прямо под фонарем, желто-синяя "канарейка" - но рядом с ней никто не стоял, видимо объявили усиленный режим, но сил у личного состава не было, гаишники заняли предписанные им позиции и уснули. Может быть - один спит, один бдит на случай проверки постов начальством - но не стоит на улице, какой смысл стоять на сырости, под дождем. Но он все же решил не рисковать - и медленно побрел по тротуару, бросая взгляды на проезжую часть в поисках такси или частника - бомбилы. Он уже сколько лет ездил на персоналке, и сейчас ловить машину было мерзко и непривычно. Как выпрашиваешь что-то.
Повезло - не успел он окончательно промочить ноги, как в сыром сумраке показалась Волга. Белая? Желтая! Желтая!!! Секретарь ЦК выскочил тротуара, поднял руку - и Волга резко, через полосу подкатила к нему.
- Шереметьево-два. Как можно быстрее.
Водила - кавказец, золотозубый, в дефицитной кожаной куртке улыбнулся
- Э... какой вопрос дорогой. Есть деньги - садыс!
В машине было тепло, уютно, по новой моде таксистов - на приборной панели один рядом с другим приклеены три календарика с голыми бабами - это сейчас называется "Антиспид". Руль обмотан какими-то разноцветными резиновыми жгутами, из нештатной, японской магнитолы льется Пугачева - Арлекин.
- Сколько?
- Э... дорогой... за двести - доедем, за триста - долетим!
Яковлев достал из кармана свернутую пачку денег, перехваченную резинкой, отсчитал двенадцать сиреневых двадцатипятирублевок. Бросил из рядом с рычагом переключения передач.
- Хоп! - кавказец моментов сгреб своей беркат***- подожди немного, дорогой, сейчас поедем...
Кавказец вылез из своей "ласточки", огляделся по сторонам - и ловким движением, сунув руку обратно в салон, погасил зеленый огонек, надев на него специально для этой цели сшитый колпачок. Все правильно - днем он работает на государство, а ночью - для себя. Ночью - тариф двойной, а то и тройной, бензин за счет государства, несколько сотен в день - это самый минимум, дурак тот кто тысячу не привезет с ночи. У каждого есть такой колпачок, дело в том что машина оборудована приборами учета, и если включить красный - занято - начинает тикать счетчик. Рублей сто с ночи придется отдать диспетчеру, за то что она поставит в путевом листе, будто ты ночью никуда не катался, а сдал машину вовремя и пошел домой спать. Еще столько же - бухгалтеру таксопарка, за то что спишет бензин и амортизацию машины. Рублей сто придется отдать и начальнику смены, за то что закроет глаза. Во всех таксопарках стоят автоматические часы с печатающим устройством, отмечающие на путевых листах время прибытия-убытия - но только дурак ими пользуется, если время за сотню может поставить диспетчер. Еще сколько-то - ну рублей двести, триста, придется отдать национальной общине - фактически преступной группировке, которая крышует тебя. Остальное - твое, каждую ночь - до пятисот рублей выходит, люди за эти деньги целый месяц работают.
Вот так все и работают. А вы говорите - коммунизм. Да какой ко всем чертям коммунизм - капитализм за счет государства!
Рыкнув двигателем, Волга понеслась по Москве, сумрачной, зимней, холодной. Опытный водила избегал больших улиц, правил переулками, чтобы лишний раз не рисковать нарваться на машину линейного контроля, да и вообще не светиться. Лишь в одном месте, где они проскочили несколько сот метров по Арбату - Яковлев увидел у тротуара темную, угловатую глыбу БТР.