— Ну да, объятия и держания за ручку не для бравых воинов, — усмехнулся Логан, — ведь Зевран был настоящим воином. И погибли они с Кендрой, как воины. Как насмешка. Королёва огня погибла в огне, — печально произнёс Джеймс, — я никогда не смогу привыкнуть к этому. А мы только в начале пути и конца этой войне не видно. И я ничего не могу исправить. Я даже Дориану помочь не в силах. Мне порой кажется, что все мы на грани, что одно неосторожное движение или слово и мы сорвёмся в эту пропасть. Семья… Чёртова семья, которая становится все меньше. Я знаю, что Зеврану такие отношения никогда не нравились, но мы все равно считали его частью семьи и это чертовски больно… Но я буду с тобой до конца, Бальт.
Бальтазар поднял голову и посмотрел на Джея. — Мы делаем, что можем, мало ли как оно все оборачивалось, не будь здесь нас. Справимся мы с этой войной, справимся. Приспособимся, научимся, будем сильнее, лучше, отчаяннее… И Дориану поможем, не мы, так Магнус с Хэнком и Чарльзом, но поможем обязательно. А Кен, Зев, Из и Сэра будут с нами. Как там вы говорите? В наших сердцах, да. Незримо помогать и быть рядом. — Бальтазар взял и надел кулон, пряча его под футболку. Потом усмехнулся. — Ты не воин, я тоже как бы не совсем. Так что нам можно, — он обнял Логана, крепко за плечи. — А я с тобой, Джей. Я с тобой.
— Я знаю, Бальт, — обнимая своего соула, сказал Логан, — и вместе мы справимся. У нас просто нет выбора. Мы должны держаться ради друг друга.
— Отлично сказано, — Бальтазар выскользнул из его объятий, вставая. — Вечер памяти будет не настоящим, без песен. Я задолжал другу пару любимых песен. Все как-то не складывалось в последнее время. Я возьму твою гитару, Джей, ладно? — при этом Бальт, даже не ожидая ответа, пошел и достал из чехла гитару, возвращаясь ближе к Логану и присаживаясь на подлокотник дивана. — У него была уйма любимых песен, но эта нравилась больше всех. Может, из-за музыки, может он ассоциировал себя с главным героем… Фиг знает.
Тронул струны, оценивая не нужно ли донастраивать, потом плюнул и заиграл быструю мелодию, запел:
Замученный дорогой, я выбился из сил,
И в доме лесника я ночлега попросил.
С улыбкой добродушной старик меня впустил,
И жестом дружелюбным на ужин пригласил.
Будь как дома путник, я ни в чем не откажу,
Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу!
Множество историй, коль желаешь расскажу,
Коль желаешь расскажу, коль желаешь расскажу!
На улице темнело, сидел я за столом.
Лесник сидел напротив, болтал о том, о сем.
Что нет среди животных у старика врагов,
Что нравится ему подкармливать волков.
На середине песни в дверь без стука зашел Магнус. А может и стучал, но за песней они не услышали.
— Магнус, — Бальтазар мгновенно прижал ладонь к струнам и подскочил, — нужна наша помощь? Как Дори?
— Мутация, — выдохнул Магнус, выглядел он ужасно, — у Дори новая мутация, рентгеновское зрение, — сказал он, — с тобой все в порядке, Логан. С ним тоже. Надо заново учиться контролю, но он уже видит.
Логан молча подошёл к Магнусу и со всей силы обнял его.
— Все хорошо, Магнус, все хорошо, — произнёс он, — мы справимся. С Дори все в порядке, значит и с Максом.
— Спасибо, Джей, — выдохнул Бейн, отстраняясь от друга, — я все ещё не могу поверить, что с Дори все в порядке. Поверить, что Кен и Зева больше нет. Мне очень жаль, Бальт, я знаю, что вы были близки. Слишком много мыслей и эмоций, — выдохнул Магнус, — но я верю, что мы справимся.
Бальтазар отложил гитару и поспешил тоже обнять Магнуса. — Выглядишь, Бейн, не очень, — проговорил он, отпуская парня и вглядываясь в глаза. — Присоединяйся, у нас тут вечер памяти. Я песни пою, которые любил Зев. Они, конечно, дурацкие и слишком веселые, но… — он чуть помолчал и добавил: — А Джей сейчас и Алека притащит.
— Надо всех позвать, — сказал Бейн, — я просто немного вымотался в лаборатории, слишком напряжённо пришлось работать, но я заходил к Этьену, там с ним Андерс — они оба убиты. Реми просто неотрывно смотрит в одну точку и не реагирует ни на что, а Андерс глушит Дайкири, который ему Гаррет подливает. Все-таки Гамбит и Кендра встречались довольно долго.
— Нет проблем, — Бальтазар кивнул Джею в безмолвной просьбе позвать народ, и Логан исчез за дверью, похлопал Магнуса по плечу, и снова приобнял, видя, что парень все еще не в себе, — держись, Магнус, все будет хорошо. Мы все рядом. Дори с Максом отдыхают сейчас? Не ходить к ним?
— К ним сходить стоит, — сказал Бейн, — им стоит быть с нами. Нам ещё предстоит выяснить, с чего вдруг у Дори проявилась мутация, да ещё такая, — пожал он плечами.
В дверь влетел Алек, который буквально вырвал Магнуса из объятий Бальтазара, чтоб крепко обнять его в свою очередь. — Я знаю, я знаю, что с Дори все в порядке, — прошептал он, покрывая поцелуями лицо Бейна, — ты как?
— Все в порядке, Александр, если не считать, что я Макса и Дориана оторвал от очень интересного занятия, — усмехнулся Бейн, — никогда бы не подумал, что увижу собственного брата в таком виде, — он как можно крепче обнял своего соула, — все хорошо, все будет хорошо.
Бальтазар тактично отошел к дивану, машинально беря гитару в руки. Но объятья затянулись и они даже стали целоваться, поэтому ,оставив гитару тихо выскользнул за двери, чтоб позвать Дори с Максом. Он очень долго стучал в закрытую дверь, пока парни, наконец, открыли. Оба полумокрые, раскрасневшиеся, в одних полотенцах на бедрах.
— Так-с, а я-то думал, вы тут предаетесь горю, — возмутился Бальтазар, оглядывая обоих. — Я пришел тут вас обнять и утешить, позвать к нам, но нет, вы даже не вытерлись нормально. Кароче, одевайтесь и приходите к нам. И быстро. Хотя нет, я подожду внутри. А то у вас и одевание затянется на полчаса, — он проскользнул внутрь, складывая руки на груди и наблюдая за парнями.
— А мы и предавались горю, — усмехнулся Дориан, хватая свою одежду и одежду Макса и исчезая в ванной вместе со своим парнем, — между прочим, дверь здесь тоже закрывается, так что можешь сидеть и ждать, — усмехнулся Павус из-за двери.
— Дори, — закатил глаза Бальтазар, — умоляю тебя, там все ждут. И тебе не идет быть таким саркастичным. Это мой стиль.
***
Когда они вернулись, в их комнате уже были все. Магнус с Алеком сидели на диване, в обнимку. Рядом с ними сидел Локи с Касом. Андерс сидел в кресле, Гаррет на полу рядом с ним. В соседнем кресле сидел Гамбит. Гейб сидел на постели, по-турецки. Бальтазар ненавидел, когда кто-нибудь посягает на их постель, кроме Зеврана, но на этот раз решил промолчать. Тем более, это простое «кроме Зеврана» вдруг застряло в голове и крутилось, не собираясь никуда уходить. Зевран уже никогда не посягнет на постель. Не придет с виски, желая поддержать. Не пихнет в плечо и уж точно — никакого спарринга.
Логан стоял со стаканом в руке у столика.
Бальтазар замер у двери, оглядывая всех. Макс отвел Дориана в свободное кресло, усадил и присел рядом на подлокотник, обнимая за плечи. Логан молча налил два стакана виски и подал ребятам. У всех было виски. И в комнате стояло жуткое молчание.
Бальтазар старательно откинул кучу мыслей. О Зевране. Он и подумать не мог, сколько в его жизни было Зеврана.
— Рад всех видеть, — почти сухо сказал он, подходя к Логану, отрицательно качнул головой, когда соул предложил ему стакан, взял гитару за гриф с дивана, присел на столик, заговорил, спокойно, почти вкрадчиво, окидывая всех взглядом: — Когда погибли Из и Сэра, мы собрались и были вместе. Сегодня мы почему-то разделились и сидели каждой парой со своим горем по своим комнатам. Да, соул — наше все. Но мы забываем, что кроме соула, есть все остальные. Те, кто поддерживает нас не меньше, и те, кто нуждается в нас не меньше. Мы едины, когда вместе в радости и горе. Давайте, ребят, вываливать самое тяжелое — на плечи всех. Нас осталось мало, но мы должны только сплачиваться сильнее. Быть рядом, быть вместе, — он опустил глаза в пол и продолжил: — Зевран был моим другом. Кендра была той, кто мгновенно стала для него чем-то большим, чем просто напарником. У него не было семьи, не было любви, не было девушки… и наша королева огня заменила ему все это. Она была невероятной. Я буду безумно скучать по ним обоим…— он кивнул своим мыслям и устроил гитару на коленях. — Я собирался петь любимые песни Зеврана, но они слишком веселые и не подходят для этого момента, — тронул струны и запел: