— О, мне только что полегчало ещё больше, — просиял Локи. Кастиэль лишь радостно улыбнулся и, не смотря ни на кого, прильнул к губам соула в нежном поцелуе.
Демоны, когда Виктор вырубился, стали нападать бессистемно, и вскоре их всех зачистили.
— Доставим это тело на корабль? — кивнул Логан, — Бальт, это на тебе.
— Если вдруг по дороге я потеряю его голову, —я не виноват, — усмехнулся Бальтазар, пряча меч в ножны и все-таки подходя к соулу, и забираясь под подранную и окровавленную футболку, проводя рукой по гладкой коже там, где была ужасная рана. — Я просто проверяю, — фыркнул он, глядя как Логан закатывает глаза, — что, нельзя?
— Можно, но не при всех, — подмигнул ему Логан.
— Не при всех я буду проверять другие твои места, — подмигнул ему в ответ Бальт, легко взваливая тело Виктора на плечо, — и не обязательно руками.
— Пошлите уже на корабль, пока никто не занялся сексом прямо здесь, на трупах демонов, — простонал Гейб, закатывая глаза.
Логан лишь усмехнулся, все двинулись обратно. При этом Дори поддерживал Макса, который пытался возмущаться, что не так уж он и ранен, а Кастиэль — Локи, который возмущаться даже не думал.
========== Испытание воли ==========
Если все думали, что схватить Виктора было самым трудным делом, то они ошибались. Самое тяжелое оказалось выдержать издевки и насмешки очнувшегося Крида.
— Желтоглазый, я бы с таким удовольствием вырезал твои глаза, наслаждаясь криками отчаяния твоего соула, который смотрел бы на то, как его любимые глазки достаются мне. У меня целая коллекция ваших идиотских меток — твои глаза отлично в нее бы вписались, впрочем, твоя кожа, Блондинчик, тоже отлично смотрелась бы на стенке в моей комнате, — усмехнулся Виктор, — и твои глазки очень даже ничего, — подмигнул он Этьену, — а ты, сероглазка, скучный. Никаких меток, но зато такой симпатичный. Я бы сделал для тебя исключение — я обычно не трахаю никого дважды, но ты выглядишь больно вкусным. Думаю, что твоему соулу понравилось бы видеть, как ты извиваешься и корчишься от боли, пока я несколько часов без перерыва трахаю тебя. Я чертовски вынослив, — рассмеялся Виктор, — и будь уверен, что так и будет, когда я выберусь отсюда. Уж больно твои губы выглядят сладкими, так и хочется впиться в них поцелуем. Тебе определенно повезло с соулом, — глянул он на Макса, — такого симпатяжку хочется иметь не прекращая. И я обязательно его попробую.
— Можешь распинаться сколько угодно, — фыркнул Макс, но Дориана прижал к себе поближе, — но это единственное, что ты можешь сейчас. Ты в нашей власти и мы за каждое грязное словечко тебе выставим счет — можешь не сомневаться.
Дориан промолчал, крепче прижимаясь к Максу. Слова Виктора его не трогали, он прекрасно знал, что пока Максвелл рядом — ему нечего опасаться, но быть ближе к соулу было физической необходимостью.
Виктор даже глазом не моргнул, перевел взгляд на Гаррета. — А вы, мерзкий народец, что не способный дать миру хотя бы одного мутанта. Ах, нет одного — Одина, вы умудрились сделать и теперь почитаете его за божество. Потому что викинги — обычные грязные тупые животные, не способные быть выше инстинктов и рефлексов, настолько унылые и скучные, что мне приходилось их убивать побыстрее, потому что можно было умереть со скуки, слушая их ругательства. Даже маты низкопробные и ни капли интеллекта ни у кого в глазах… напомни, чей ты сын? Может, я даже расскажу что выкрикивал твой папашка, пока я трахал его в задницу, разрывая ее… Хотя нет, я трахал его в рот и моя смазка смешивались с его кровью, ведь зубы я повыдирал до этого акта безумной любви, сам знаешь как приятно вбиваться в мягкое горло, обильно смоченное горячей кровью. Попробуй как-нибудь на своем блондинчике — это так возбуждает, — он подмигнул Гаррету. Воин чуть побледнел, сжал сильнее руку на плече Андерса, но не шелохнулся, лишь взглядом выдавая неистовое, почти неконтролируемое желание порвать его на тысячу кусочков, а потом каждый кусочек еще на несколько кусочков и так до бесконечности.
— Закрой свой поганый рот и не смей даже произносить имя моего отца. Прими поражение как мужчина, — произнёс Тор.
— Могучий и великий Тор сознайся, что ты мысленно не раз и не два поимел своего приемного братишку, — усмехнулся Виктор, — он же такой сладкий, а эти зеленые глазки. Ты знаешь, я бы вырезал их и носил на цепочке, на шее, как украшение. Поиметь сына Бога, да об этом можно только мечтать, — фыркнул Виктор, — хотя я скорее наслаждался бы твоими криками, Локи, смотря, как крюки разрывают твою божественную плоть, — рассмеялся Крид.
— Заткнись, тварь, — прошипел Тор, обнимая брата, — ты нарываешься на очень мучительную смерть.
— Да, ладно, Тор, можно подумать, вы и так не заготовили мне пытки. Я же знаю, даже ты, такой благородный, чистенький, честный, будешь пытать меня, ведь внутри ты такая же тварь, признайся. Тебе нравится мучить, нравится видеть страдания. Ведь в глубине души ты и сам понимаешь, что вся твоя сила ничто по сравнению с любым мутантом. Ты ничтожество. Ты легендарное ничтожество, ха! — заржал Виктор, — сероглазик тебя мгновенно убьет, сколько бы не было в тебе силы, а зеленоглазик наделает своих копий и они оттрахают тебя быстрее, чем ты скажешь «За что?». О, на это я бы посмотрел. Групповушка!
— Ты прав насчет моей силы, — вдруг ответил Дориан, — но ты забываешь, что и тебя я могу убить, и ты единственный в этой комнате, против кого я стал бы применять свою силу, — усмехнулся парень, — ничтожество… Ты случайно с собой никого не перепутал? Поскольку ты единственное ничтожество, которое я здесь вижу. В тебе не осталось ничего человеческого. Ты истекаешь злобой и ненавистью. А может, ты просто завидуешь? Ведь если умрешь ты, а ты неизбежно умрешь — никто даже плакать не будет. Для демонов ты лишь расходный материал.
— О, зато вы мутантики прямо пылаете любовью. Называете друг друга семьей, а знаешь почему, сероглазка? Потому что родным семьям вы не нужны. Вас вышвырнули, как ненужный мусор, как хлам. А потом приютили в Ордене, среди таких же уродов, как ты, — усмехнулся он, — а что насчет твоего соула? Он уже клялся тебе в вечной любви в перерывах между тем, как имеет тебя ночами? И ты решил, что это правда? Ведь так? Бедный, наивный мальчик. Воины никогда не испытывают к мутантам ничего, кроме отвращения. Он может говорить что угодно, но на деле его тошнит от тебя, просто он волей судьбы связан с тобой и приходится трахать за неимением лучшего варианта, но вы же мутанты такие ранимые — просто так не дадите. Вот и приходится врать о чувствах. Но втрахивая тебя по ночам в матрас — он думает лишь о том, как бы его не стошнило. Потому что это противно — трогать урода.
Дори от таких слов Виктора заметно побледнел, если честно, то такой ненависти он не ожидал даже от Крида.
— Много ты знаешь о воинах, — фыркнул Макс, — ты же сам демонская подстилка. С тобой нам вообще говорить не о чем.
Он обнял Дориана за плечи крепче, прижимая к себе. А увидев, что Дориан не реагирует, просто взял его лицо в ладони, глядя в глаза и прикоснулся к губам в нежном прикосновении. При Викторе говорить он ничего не будет. Его взгляд сам скажет за себя. Ты же знаешь, родной, сказал его взгляд. Ты все знаешь обо мне. А я о тебе. Дориан слегка улыбнулся, прижимаясь к Максвеллу крепче. Он все знал, прекрасно все знал.
Виктор поизучал парочку, и решил заняться другими.
— Джей, — перевёл взгляд на брата Виктор, — маленький малыш Джеймс, как же я соскучился по тебе, братишка. Неужели ты думал, что можно удрать в Орден и изменить свою сущность? Ты же зверь, монстр. Ты такой же, как я, — усмехнулся Виктор, — развяжи мне руки и мы покажем твоим друзьям, кто ты на самом деле, — произнёс он, — твой отец был хлюпиком, если бы за нами пришли в дом моего отца, то он бы нас не отдал. А твой был слабым и ты такой же, или все-таки нет? Слабак ты или нет? Если захочешь, то можешь сероглазку первым трахнуть или у тебя виды на желтоглазого? Сомневаюсь, что они ложились под тебя в Ордене. А может вон тот зеленоглазый? — кивнул он на Локи, — признай, что ты внутри зверь.
Логан держал себя в руках, но как только Виктор сказал об отце — его глаза загорелись, а руки он сжал в кулаки.