— Я покажу какой я слабак. Я зверь, но это сработает против тебя, — прошипел Джей, бросаясь на связанного Виктора и начиная наносить удар за ударом в лицо.
— Сорвался, — сказал Магнус, глядя на друга и думая, как лучше его успокоить, — надо оттащить его, иначе он его убьет.
Бальтазар, который молча сидел, слушая как тварь изворачивается, стараясь вывести их из себя, словно бы мгновенно мобилизовался. Он не знал, как правильно остановить Логана, словом или действием, но сделал единственное, что подсказало сердце. Подскочил к соулу, и хоть и был встревожен, но голос его прозвучал мягко и даже нежно. И ладонь что он почти ласково опустил на плечо Джея, была простым прикосновением. Обозначением его движения.
— Джей, — сказал он негромко, спокойно и мягко, словно были не здесь, словно Логан не вминал кулаками кости внутрь черепа Виктору, — остановись. Нам нужен он живым.
Он знал, что разъяренный Логан может легко убить его, а Виктор жив только благодаря своей регенерации, но и не собирался даже бояться. Если он не остановит Джея, значит, никто не остановит. А значит, никакой особой связи нет. Значит, ничего нет. А вот это было бы больно.
Логан на секунду замер, а потом выпустил когти, поднося их к горлу Виктора, но уже в следующую секунду отошел от брата.
— Дело в них, да? — усмехнулся он, кивая на свои когти, — дело в том, что ты подделка, жалкая копия, пародия на оригинал. Ты мечтал о бессмертии, о величии, о неуязвимости, но не получил. Это ты заключил сделку с демонами, это ты рассказал им обо мне, это из-за тебя убили наших родителей. Все потому, что уже тогда ты прогнил насквозь из-за своей ненависти. Но ты проиграл, Виктор. Потому что ты слабак. У тебя не было достаточно силы. Я всегда был лучше тебя и за это ты ненавидишь меня, — усмехнулся Джей, — ты прав в одном: «Ты не Хоулетт, ты — Крид» и я чертовски этому рад. Потому что — это ты монстр. Ты, а не я. Мой соул прав — ты нужен нам живым. И я не убью тебя так… Я не монстр, я не животное, Виктор, и я докажу это. Я убью тебя холодно, расчетливо, как убивают бешеное животное, чтобы защитить других. Ты слабак, Виктор Крид, и то, как ты пытаешься нас цеплять — подтверждает это. ты даже проиграть достойно не можешь, — произнес Джеймс.
Бальтазар с Логаном обратно устроились на своих сиденьях, но Бальт не успел в полной мере порадоваться за соула, потому что Виктор решил попробовать и его на крепость нервов.
— А ты у нас кто? — фыркнул Виктор, когда лицо восстановилось, — а, недовоин недомутант, помню тебя с крыльями, такое странное сочетание, — он брезгливо посмотрел на невозмутимого Бальта, — я пожалуй бы и не трахал тебя. Вдруг это заразно.
— Да? Ну если это говорит тот, кто трахает всех подряд, и живых, и мертвых, то значит я особенный. Понравился? — ухмыльнулся Бальт, — будешь приглашать на свидания и дарить конфетки?
— Бальтазар, — начал было Эрик. Он хотел сказать, что не стоит втягиваться с Виктором в диалог, и уж тем более считать, что можно его переюморить, но Виктор услышал.
— Бальтазар, — проговорил он — а я слышал это имя. О, точно. Есть у меня сейчас парочка самых любимых. Так парень-воин так зовёт тебя постоянно: Бальт, Бальт… это же твой друг, да? И как ты спишь по ночам, а? Когда твой друг там мучается круглосуточно и зовет тебя в бессознательном состоянии. Нормально спишь?
Бальтазар сцепил зубы и непроизвольно опустил ладонь на эфес меча. Чем порадовал Виктора и тот продолжил с энтузиазмом: — Но я его не убивал еще. Пока ты тут будешь развлекаться со мной в своих жалких попытках узнать где он, там будут трахать его демоны, их обоих, пытать, издеваться… и ты знаешь, я, пожалуй, позднее скажу где они. Потому что я хочу, чтоб ты увидел его, чтоб ты всю жизнь помнил о том, что твой друг тебя звал на помощь, а ты себе радовался тут. И тебе придется лично его убить, потому что он сломался. Я его сломал.
Наверное, все-таки Зевран был слабым местом Бальтазара. Он мгновенно забыл о своей невозмутимости и равнодушии, собирался просто убить Виктора на месте. За кощунственные слова о друге. Не мог Зев сломаться, не мог. Но ничего сделать не успел. Логан положил свою руку на его на эфесе, и чуть стиснул. Этого микродвижения было достаточно, чтоб мозги прочистились.
— Сомневаюсь, — процедил Бальтазар сквозь зубы, — его не сломаешь.
— Ну, — пожал плечами Виктор, — возможно. Но она — точно. Ах, как она плакала, как звала друзей, кого-то из вас, да? «Ти, где ты? Ти, почему ты не рядом? Я люблю тебя, Ти!» — он пытался подражать женскому голосу. При этом обводя всех взглядом и выцепил Гамбита по реакции. — Что, парнишка, у вас была любовь? Бросил девчонку? Ради этого задохлика? Боже, он же с натяжкой на симпатичность. А девчонка-то красотка. Была. Ты бы видел что с ней теперь, — он заржал. — Вы бы все видели. От волос практически ничего не осталось. Слишком красивыми были. А демоны красоту не любят.
Андерс мгновенно нарисовался возле Гамбита, сжимая его руку.
— А ты, видимо, Ди? — усмехнулся Логан, — тебя она звала тоже. Что, лучший дружок? Не узнаешь свою подружку, совсем не узнаешь. Такое тело, такая красота. Я получал удовольствие, разрывая ее вновь и вновь своим не малым достоинством. Хороша девка, — заржал он.
Андерс молчал, стиснул зубы и молчал, сжимая руку Этьена в своей до боли. Гаррет передвинулся так, чтоб обнять своего соула, да заодно и Гамбита, но тут нарисовался рядом Гейб, который убрал руку Гарра с плеча Этьена, чтоб самому обнять своего соула. Именно сейчас он понял в чем прикол особенной связи. Когда хреново настолько, что только лезть на стенку от ярости и боли, соул должен быть рядом. И физически, и морально, и психически, и душевно — легче, когда рядом соул.
Дори вздрогнул, пряча лицо на груди Максвелла. Макс прижал к себе любимого. Будь его воля, он бы уже начал пытать. Да посерьезнее. Глаза Логана потемнели и в них была ярость и боль. Бальтазар вытащил из его хватки свою руку и обнял его за плечи. Он кусал губу, непроизвольно скользя взглядом по Виктору, и вспоминал курс о пытках. Магнус лишь опустил глаза, не в силах слушать, что говорит Виктор. Алек, бледный и взъерошенный, обнимал его, то ли в попытках поддержать любимого, то ли просто держался за него, потому что ему это было нужно прямо сейчас.
— Хэнки! — Виктор даже захихикал, — жив еще, мишка? очень хорошо. Я так обожаю смотреть на синего мишку. Покажешь? Или, ах, да… Ты напряг все свои извилинки, чтоб создать сыворотку и спрятать свое синее мохнатое личико. Долго работал над сывороткой? Суперинтеллект в теле синего мишки… умора! А сам мозг-то хоть в черепушке? Или вместо желудка? А лапу сосешь зимой? И да… расскажи мне, ты, что, до сих пор девственник? Или сыворотка помогает поддерживать медвежью, ой прости, мужскую силу? Я не слышал, соул у тебя появился? Или синей крысе, а, забылся, синему мишке не положен соул?
Хэнк, который уже ввел себе сыворотку и был в обычном виде — равнодушно скользнул по Виктору взглядом, перевел взгляд на шприц, в котором все это время что-то смешивал и направился к Криду.
— Надеюсь, что ты увидишь кошмары, — произнес Хэнк, делая укол.
Виктор почти мгновенно провалился в сон.
— До базы точно не очнется, — сказал Маккой.
— Но дальше будет хуже, — Эрик обвел ребят взглядом, — на базе мы не будем затыкать его и вырубать, нам нужно, чтоб он болтал. А то, что он говорил сейчас — это была лишь проверка реакции, во время пыток он будет говорить вещи и похлеще. И не обязательно, будет это правдой или нет. В Ордене на курс по пыткам ходили только те, кто проходил кучу тестов на психическую стойкость и прочие характеристики. Но я думаю, будет слишком жестоко устраивать вам такие тесты. Все желающие будут допущены. Я лишь прошу каждого держать себя в руках. Сперва результат, потом месть.
***
Виктор пришел в себя уже в камере и обвел всех взглядом. Попытался пошевелить руками, но обнаружил, что они по-прежнему связаны, а сам он привязан к стулу. Но он собирался сразу перейти в наступление.
— Мой любимый командир — Чарльз, — издевательски проговорил Виктор, — у тебя же тоже был любимый командир, верно? Благородный и прекрасный Стивен, который погиб девятнадцать лет назад вроде? Защищая своего любимого ученика. Вот только тело ты так и не нашел. Я тоже восхищаюсь Стивеном, хоть и знаком с ним всего лет восемь, как работать на демонов стал. Он ни разу, ни разу не закричал, как бы я его не пытал, а уж поверь для него я находил самые изощренные пытки. Для великого и несгибаемого Стивена. Девятнадцать лет пыток, а он все молчит. А мог бы уже работать на демонов и закончить этот кошмар. Подвел тебя Церебро, Чарльз. Подвел интеллект. Ты даже тогда не смог узнать, что твой наставник жив. Ты тогда не понял, что демоны пытают мутантов и пытают не только регенеров. Ты слабак. Ты ничтожество. Ты не смог спасти своего любимого наставника.