Он принялся спускаться с губ на шею, тем же способом — прикусил, поцеловал, при этом он все продолжал еще что-то бурчать, чего понять было невозможно.
— Хотел спать, так и шёл бы. Я тебя не держал, — усмехнулся Дориан, — я болтал со Стивеном. О, да при его мутации — он сохраняет молодость как регенера. Это невероятно. Ведь правда, Макс, невероятно! — Дориану происходящее нравилось и он собирался провоцировать соула и дальше.
— Ну конечно, побежал бы прямо и оставил тебя с дедулей, выглядящим нашим ровесником? Да никогда, — фыркнул Макс между делом. Он уже дошел до живота, скользя руками по бокам, а потом почти резким движением, взял в рот орган Дориана, подвигал чуть губами по нем, потом принялся медленно и неспешно ласкать его языком, одновременно руками оглаживая ягодицы Дориана, сжимая их, перешел к яичкам и внутренним частям бедер, выласкивая пальцами. А язык все выписывал узоры на стволе органа. При этом Макс внимательно следил за лицом Дориана.
— Он и правда неплохо выглядит, — еле выдохнул Дориан, закусывая губу, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не застонать, — а что, ты ревнуешь, Макс? Боишься оказаться хуже? — кое-как смог выдавить из себя парень.
— Я хуже? — охренел Макс, — может и ревную, но причем здесь хуже? Или ты собирался сравнивать меня с дедулей? Я ревную только к тому, что дедуля занял ВСЕ твое внимание. Это обидно, досадно. И чтоб я не расстраивался совсем уж, я обязан привлечь твое внимание своими методами. — И продолжил свое дело, дразнил, обводил по спирали языком, скользил губами по члену, а когда заметил, что вполне Дориана довел состояния, когда тот пытался толкаться бедрами, вдруг оторвался и встал.
— О, я кстати тоже хотел поболтать со Стивом, — сказал Макс задумчиво. — Мне есть что ему рассказать. Тем более пока он в таком шикарном полуголом виде… — он медленно пошел к двери.
— Скажи ему, что тренировка завтра в десять, — произнёс вдогонку Дориан, — и, Макс, вернёшься — не буди меня. У нас со Стивом столько планов на завтра — я должен быть отдохнувшим.
— О, я надеюсь, тебе не помешают привязанные руки отдыхать, — прорычал Макс, со зла пиная закрытую дверь, которая с трудом устояла на месте. — Ну почему ты такой вредный! Я просто слишком добрый, и всегда готов на все для тебя. А ты…
— Люблю дразнить тебя, — закончил Дори, усмехаясь, — и если я, черт возьми, за все то время, что мы с тобой вместе, не доказал, что готов на все ради тебя, то реально, Макс, лучше оставь меня просто привязанным и уходи. Я ни разу ни поверил в твой поцелуй с Лизой, хотя согласись — мог. Но я же всегда верю только тебе. Я не усомнился в тебе в ситуации с Дейком. Я всегда и во всем был рядом. А теперь оказывается, что ты ради меня готов на все, а я… Так что я, Макс? Ты не договорил, — зло прошипел Дориан.
— А ты… — Макс мгновенно снова оказался сверху над Дорианом, глядя глаза в глаза соулу. — А ты не можешь мне даже подыграть, хоть знаешь, что я не силен в длительных играх, — он медленно провел языком по шее Дориана, снизу до подбородка, — и какого черта ты вспоминаешь ЭТО, когда такой весь вкусный и обнаженный тут лежишь в нашей постели? — шепнул он прямо в губы любимому.
— А я тебе и подыгрывал, — усмехнулся Дори, — ну ты же во мне усомнился и я напоминаю тебе, что я всегда с тобой. Всегда на твоей стороне. Всегда слушаю лишь наше сердце. Наше, Макс, — прошептал Дори и впился в губы Макса поцелуем.
— Я не сомневался в тебе, — покачал головой Максвелл, когда поцелуй разорвали, — но ты меня сегодня заставил понервничать, поэтому ты сейчас весь в моей власти, — он голодным взором оглядел парня и медленно облизал губы, — и я буду делать что хочу с тобой. Хоть, увы, на ум приходят почему-то вполне стандартные вещи…
— Я всегда в твоей власти, — усмехнулся Дориан, — ты свёл меня с ума, лишил разума. Единственное, чего я хочу по-настоящему — это быть твоим. Макс, мой Макс, я же принадлежу тебе телом, душой. Моя жизнь в твоих руках, — усмехнулся парень, — ты один — все для меня. О, я мог бы слагать оды о том, как люблю тебя. Твои губы, твои руки, твои глаза… О, а уж о твоём члене и твоей заднице — я вообще молчу. Делай что угодно — я доверяю тебе полностью, — произнёс Дори.
— Боже, Дори, ты такой очаровательно пошлый, — улыбнулся Макс, жадно целуя его, — такой сладкий и вкусный, — Максвелл снова стал выцеловывать шею и грудь Дориана, словно собирался облизать его всего, языком ласкал соски, прикусывал их, — я готов наслаждаться тобой вечность, день за днем, — рукой нащупал тумбочку, нашел смазку, выдавил на пальцы и вместе с ласками и поцелуями, стал заботливо готовить любимого, сперва одним пальцем, нащупывая заветную точку, потом добавил второй.
— Маааакс, — простонал Дориан, толкаясь навстречу пальцам Максвелла бёдрами, — мой Макс, как же я хочу тебя. Как же хочу.
— А я как хочу, только об этом и думал, пока ты там сверкал глазами в сторону дедули, — прошептал Макс, он передумал с игрой в шарфики, быстро развязывая руки Дориана, хоть хотелось порвать ткань, но он хорошо помнил взбучку, что ему организовал соул за свой шарфик, — как заставлю тебя стонать мое имя так громко, чтоб даже дедуля услышал и понял, что ты только мой.
Он подхватил Дориана под спину, сдергивая с кровати и притягивая к себе, поднимая на руки, забрасывая его ноги на свои бедра. Так, конечно, он бы мог его какое-то время подержать, но надо же было еще и двигаться. Поэтому сделал пару шагов и прижал Дориана к стенке спиной, облегчая себе немного задачу. Потом схватил Дориана за ягодицы, направляя и усаживая парня на свой орган. — Давай, родной, я хочу громких стонов. Очень громких.
— Макс, — простонал Дори, чувствуя, как орган заполняет его целиком, он обхватил соула сильнее ногами, а руки впились в плечи Максвелла, — Макс, моооой Макс, — стонал парень, сходя с ума от таких желанных ощущений.
Максвелл улыбаясь, прошептал: — О, отлично, мне нравится, мне жуть как заводят твои стоны, а уж от «мой Макс» меня пробивает как током, — Макс двигал бедрами, поднимал и насаживал Дориана по максимуму как возможно, и кусал губы, потому что все было так охренительно сладко, возбуждающе, так ярко, так близко, что он уже чувствовал приближение оргазма.
— Маааакс, — простонал Дориан, когда оргазм накрыл его, — мой Макс, — зашептал он, уткнувшись парню в плечо, — как же хорошо, как бесподобно с тобой. Я мог бы вечность просто лежать рядом с тобой и целовать, гладить, ласкать, любить. И больше ничего не нужно. Абсолютно ничего. Только ты и я.
Максвелл молчал, прикрыв глаза. Он как всегда кончил вместе с любимым, это наверное уже машинально получалось, или организмы так настроились, или просто когда кончает Дориан — это бесподобные ощущения, которые наваливаются все вместе, и он тоже мгновенно срывается в пропасть. Он пытался прийти в себя побыстрее. Потом, не выходя из Дориана, медленно опустился на колени, укладывая любимого прямо на пол и наваливаясь сверху, правда, на локоть таки облокотился, он не пушинка, чтоб наваливаться всем весом. — Вечность просто лежать? — улыбнулся он, глядя какой растрепанный и милый Дориан, еще полностью не отошедший от оргазма, — что ж, если мы будем между “просто лежать”, еще и что-нибудь делать, периодически, я согласен. Например, начнем с поцелуев, — Макс прикоснулся к губам легонько, потом углубляя поцелуй, делая его страстным, яростным, ощущая как снова возбуждается.
— Макс, подожди, — Дори отстранил соула, садясь на полу, — нам надо поговорить, а если мы сейчас пойдём на второй круг, то там уже и третий подоспеет, — улыбнулся он, — а разговор серьезный и… Черт, — парень закрыл лицо руками, — как бы я хотел не говорить того, что скажу. Но я могу быть прав. Стивен… — выдохнул он, — я не случайно пошёл в лабораторию и не случайно проявил столько внимания к Рейдену. Нет, он правда мне нравится. У него шикарная мутация и огромный опыт. Он многому мог бы нас научить. И он отец Магнуса, и… Бейн мой лучший друг. Он твой брат и я очень хочу, чтобы он был счастлив. Обрести отца, — Дори снова вздохнул, — я смотрел Стиву в глаза. И там нет боли. Девятнадцать лет пыток, а он словно пришел с увеселительной прогулки. Нет, я понимаю, что физически он исцелился, но душевно. Я понимаю, что мутанты привычны к боли — я сам все это проходил. И боль, и агонии и словно все кости ломает, а органы расплющивает. Но я видел, Макс, я видел, что делает Виктор, — Дори взял Максвелла за руку и сжал её до боли, — а если верить Криду, то Стива он пытал. И Рейден нисколько не разбит, ни капли. Хотелось бы мне верить, что дело в силе духа. Но девятнадцать лет. А что если… — Дори закусил губу, но продолжил, — Стивен — шпион. Что если это ловушка? И Крид был лишь приманкой. Ведь если над памятью Виктора поработали, чтобы мы получили нужные для Стивена воспоминания, то мы никогда этого не узнаем. И то, что Чарльз сорвётся за своим наставником и заберёт на базу — предсказуемо. Это же великий Стивен Рейден, который спас ему жизнь. Дальше великолепная актерская игра Рейдена, а то, что у него ещё и сын оказался — это ему на руку только. Мы поедем спасать своих друзей — это тоже ясно, как божий день и… Попадём в ловушку. И Хэнк, и Чарльз верят Рейдену, как себе. Убить их будет для него проще простого. Мы будем рассчитывать на одно, а встретим сопротивление раза в четыре больше и не справимся, — Дориан смотрел в глаза Максу, — Макс, согласись, что поведение Стивена и то, как он весел — это странно? Или ты думаешь — я преувеличиваю? Что ты думаешь?