Значит, война...
Война на два фронта. С местными орками и с морра. Сколько у Мубрака бойцов? Орков пятьдесят да наемников около двадцати. Город удержать можно. Даже более того, нужно. Какая банальность. Мубрак задумался. Ему нужно думать о рутине, о войне, о еде. Кану хорошо - он завтра уплывает, как он сказал, на штурм Фаринга, чтобы лично повести войска в бой. А Мубрак остается здесь, разбираться со всякими отморозками. Лишь бы хоринисские орки не перешли в наступление в ближайшие дня два. Иначе воевать придется неподготовленными.
Черт его подери!
***
Игнат с мрачным видом разглядывал фигуру Теклы, убиравшуюся в небольшом шатре, который травница Саггита ставила в своей пещере зимой. Бывший наемник Онара, конечно, слышал о том, что где-то к северу от фермы Секоба, в чаще леса, живет полусумасшедшая старушка-травница, занимающаяся на досуге врачевательством, но увидеть ее никак не ожидал. Когда-то давно, с неделю или с две назад, когда он скитался по окрестностям ферм, он совершенно случайно заметил у бывшего семейного склепа Онара какое-то движение. Орков в это время в округе не было - у них появились какие-то проблемы с еще не собирающимися сдаваться войсками короля - и ходить там мог либо человек, либо дикий зверь.
Первого Игнат не боялся. А вот зверь... На это есть хороший лук.
Бывший наемник аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, прокрался по густой растительности. Чертов склеп. У Игната связаны с ним не самые хорошие воспоминания.
Отметя возникшего перед глазами мракориса, Игнат с натянутой тетивой показался из-за кустов. Кого-кого, а Теклу, кухарку, работавшую на Онара, он там увидеть точно не ожидал. Она собирала какие-то пожелтевшие травинки, выглядывавшие из-под раннего снега. Заметив старого знакомого, она кинулась ему на шею, побросав все блеклые колоски.
Она отвела Игната в малоприметную пещеру на севере темного леса, где он и живет по сию пору.
В жилище у Саггиты темно, как в пещере с ползунами, а единственным источником света является небольшая по размеру масляная лампа. Ведьма готовилась к быстро наступающей зиме. Она умудрилась в одиночку поставить шатер, куда затащила все свои ведьмачьи штуки: самовареные зелья, книги, сундуки.
Все это нуждалось в приборке, чем сейчас и занималась бывшая кухарка. Черт, как же много стал употреблять Игнат слово «бывший». Бывший наемник, бывшая кухарка, былой мир. Нужно что-то делать... Но это успеется. А сейчас на дворе стоит глубокий вечер и Текла, закутавшись в огромный теплый платок, подметала расстеленный в шатре ковер веником из березовых веток.
Заметив уставившегося на нее Игната, она игриво улыбнулась и прошептала:
- Заскучал?
- Да нет, - еще чего. «Заскучал». Еще пошлет на ночь глядя на работу. С нее станется. - Вот, задумался над жизнью.
Текла положила веник в сторону, оглянулась на мирно спящую Саггиту, приблизилась к Игнату. Села на продавленный подлокотник, приобняла его.
- А ведь мы с тобой так и не прошлись тогда, помнишь?
- Да, помню.
Игнат хорошо помнил. Первая встреча с черными магами. Как их там называли паладины? Ищущие вроде. Нечто в этом роде. А на следующий день несколько ищущих заняли ферму Секоба, и Игнату и еще двум парням под командованием умудренного опытом наемника Корда пришлось весь вечер выкуривать их из дома арендатора земли Онара. Игнат хорошо помнил то задание.
Ублюдки в темных рясах швыряли огненные шары, поджигая порой снопы, которые не успели убрать с полей. Одного парня сожгли живьем. Игнат помнил, как он катался по земле, пытаясь сбить огонь. Крестьяне пытались ему помочь, но тщетно. Игнат тогда снял одного из магов из лука, когда тот показался в окно, наемник пустил стрелу ровно посередине проема. Попал. И лишь потом, когда еще один из магов, вышедший из дома, пал под градом стрел оставшихся в живых наемников, Корд ворвался внутрь и мечом порубил всех оставшихся в живых служителей долбаного Белиара, да пусть тот не разгневается.
А потом... Паладины, орки, поражение в войне. Текла, заметив, что Игнат опять погрузился в свои мысли, погладила его по голове и мягко произнесла:
- Что-то случилось? Какие-то воспоминания?
- Да нет, так. Представил кой-чего. А Саггита спит?
- Да, давно уже. Она ведь старенькая уже. С ней еще моя мать была знакома. А ее уже много лет нет в живых.
Кухарка грустно вздохнула. Жизнь ее нельзя назвать слишком уж беззаботной. В свои тридцать лет она успела потерять родителей, младшую сестру, умершую от какой-то страшной хвори, мужа, погибшего на войне с орками.