— Понятно... — протянула Елена Петровна. — Хорошо, передам. Как я могу с вами связаться?
— По телефону. Записывайте!
Записав номер телефона в блокнот, Елена Петровна спросила:
— Это ваш Иркутский номер?
— Да, это наш домашний телефон. Но предупредите вашего патрона, что искать нас в том доме бесполезно. Нас там не будет. Но на телефонный звонок я отвечу.
— Как это? — удивилась Елена Петровна.
— Неважно. Важно то, что на звонок я отвечу. И ещё одно ему передайте.
— Да, слушаю...
— У вас там где-то бывший первый секретарь Ставропольского обкома партии по кабинетам бегает. Не помню фамилию.
— Горбенко Михаил Сергеевич, — подсказала Елена Петровна.
— Да, наверно... Так вот, завтра с утра он на три месяца сядет в тюрьму. Не теряйте его, в общем. И в розыск можете не подавать. Ровно через три месяца он вернётся.
— Поняла. А можно вопрос?
— Спрашивайте.
— В какую тюрьму? Почему? За что?
— Между прочим, это целых три вопроса, а не один, — сварливо ответила её собеседница.
— Его жена наверняка будет спрашивать. И Юрий Владимирович тоже. Сами понимаете, такие люди так просто не пропадают.
Марина Михайловна вздохнула.
— Ладно, отвечу. Этот ваш Горбенко выступил инициатором кампании по нашей дискредитации, вылившейся в возбуждение уголовных дел по надуманным поводам. Это произошло на заседании Политбюро в апреле прошлого года. Юрий Владимирович на нём присутствовал, так что должен быть в курсе. Именно за эту инициативу Горбенко и будет наказан. Я такого хамства не прощаю. Сядет в мою частную тюрьму и немного там посидит. Надеюсь, это добавит ему ума и поубавит спеси. А искать его нет никакого смысла. Не найдёте. Я умею прятаться и прятать.
Она вздохнула.
— И последнее. Я знаю, что вы уже давно с Юрием Владимировичем работаете. Ещё с пятидесятых годов. И в некоторых вопросах, не касающихся политики, он к вашему мнению прислушивается. Так вот, если он откажется встречаться — из-за занятости или по какой иной причине — не нужно его уговаривать. Я решу свою проблему и по-другому. Но предупредите его, что обещанный «органчик» в голову и кучу дополнительных неприятностей он от меня получит. И ему придётся долго меня уговаривать, чтобы я его простила. А для этого ему сначала придётся меня как-то отыскать. Тот телефон, который я вам дала, будет действовать недолго. Ровно двадцать четыре часа с той минуты, как я положу трубку на аппарат. Так что советую вам поторопиться. Если через сутки я не получу информации от вас или от него, то буду считать, что он не готов к компромиссам. В этом случае я начинаю действовать самостоятельно. Уже без оглядки на него или на кого-либо другого. Мне нужен результат, и я его получу. Вопросы?
Елена Петровна невольно усмехнулась категоричности тона собеседницы.
— Воздержусь от вопросов. Не моего ума это дело. Не волнуйтесь, Марина Михайловна, я постараюсь в течение ближайшего часа передать Юрию Владимировичу наш разговор и обязательно вам перезвоню. Если, конечно, Юрий Владимирович мне этого не запретит. Сами понимаете, я всего лишь референт. Решение будет принимать он.
— Да, понимаю. И последнее: не теряйте времени на оформление каких-либо пропусков. Если он согласится встретиться, то просто сообщите мне, где и во сколько. И ещё предупредите его, чтобы без глупостей. Задержать себя мы ни в коем случае не позволим. Не думаю, что ему в голову такая глупая идея придёт, но на всякий случай предупредите, что с нами можно играть только честно. Любая попытка сжульничать или сфальшивить закончится тем, что фортуна навсегда отвернётся от него. И это не фигура речи, а суровая правда жизни. То же самое касается и вас.
На этом разговор закончился. Колокольцева сухо попрощалась и положила трубку. Елена Петровна взглянула на часы и занесла время в блокнот, в котором стенографировала их разговор. В Москве было двенадцать часов сорок три минуты. Время пошло! Нормальный обед снова откладывается на неопределённое время.