Ничего у него так в комнате. Кушетка широкая у стены справа от входа. В изголовье горит яркое бра, освещающее всю кушетку и разбросанные по ней карандаши и альбом для рисования. Видно Серёга перед её приходом здесь занимался. У окна большущий письменный стол с двумя тумбами, по обе стороны от окна у боковых стен комнаты полупустые книжные полки. Слева от входа в углу на большом куске очень толстого войлока две чёрные гантели по пять килограмм лежат. Там же небольшая «шведская стенка» на два звена к стене приделана. Юля на ней сразу повисла, ногами поболтала. Сказала ему, что она так в длину вытягивается, а это помогает побыстрее расти. Кажется поверил, придурок!
В зале у них на низкой, длинной тумбе напротив дивана и обеденного стола большой цветной телевизор поставлен. Серёга сказал, что обеденный стол здесь совершенно не к месту, но тётя Галя не даёт сдвинуть его к стене, где ему было бы настоящее место. Привыкла она к такому расположению мебели. Юля плюхнулась на диван, попрыгала маленько. Пока прыгала, Серёга на кухню смотался и притащил оттуда бутылку большую и два бокала. Спрашивает:
— Будешь красное сухое? Хорошее вино, не кислое.
— Мама запах учует — сразу убьёт!
— Строгая?
— Да нет, это я в переносном смысле. Запретит с тобой встречаться.
Серёга вздохнул:
— Жалко. Думал, выпьем по глоточку и перестанем друг друга стесняться.
— Хм. Ты меня стесняешься?
— Немножко. А ты разве нет?
— Нет, конечно!
Он посмотрел на неё, поставил бутылку на стол, поставил бокалы, отошёл к окну и оттуда сказал:
— Значит показалось, если не врёшь.
— Чего ты убежал? Наливай! Если по глоточку, то можно. Мне мама на общих праздниках разрешает по полбокала шампанского или сухого.
Когда он налил, подошла, взяла бокал, отпила крошечный глоточек. И в самом деле вкусное. Подняла бокал и Серёга тут же своим бокалом к нему прикоснулся. Нет, это не хрусталь. Звук глухой. Спросила, оглядываясь по сторонам:
— А где у тебя маг?
— В моей комнате. Музыку поставить?
— Угу. Пошли туда? Не хочу на диване сидеть. У тебя там уютнее.
— Мы ещё не успели как следует обжиться. Всего неделя, как переехали.
Допила вино одним большим глотком, поставила бокал на стол, посмотрела на него вопросительно:
— Серёж, а где у вас тут?…
Он понял вопрос. Не совсем безнадёжный, значит. Тоже допил вино, улыбнулся ей.
— Хочешь, отнесу тебя туда?
Она рассмеялась и кивнула. А что? Пусть несёт. Думала, он её под спину и под коленки подхватит, как папа раньше её носил, но он встал на одно колено, мотает головой к себе за спину и голосом дикторши метро:
— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — «Белые воды»!
Она прыг к нему за спину и руки на плечи положила. Он подхватил её под коленки, она его за шею обняла, он легко на ноги поднялся и понёс её в коридор. Могла бы и сама найти! Почти напротив входной двери три двери. Две из них с окнами над дверями. Это ванная и туалет, а про третью Серёга сказал, что это у них кладовка. Она соскользнула с его спины, а он дверь в ванную открыл и свет ей включил. Ей как раз туда и нужно было. Он, наверно, думал что ей унитаз нужен, когда про белые воды шутил, а ей пока не хочется, а снять с себя лишнее нужно. У них в квартире очень тепло, а она оделась в гости, как капуста.
Вообще-то, Юля специально одевалась попроще — безо всяких там батничков, джинсиков и шейных платочков — чтобы он не застеснялся. Этот эскимос и слов-то таких, поди, не знает. Поверх белой футболочки олимпийку синюю надела. Бюстгальтер не стала надевать. У неё грудь маленькая и очень упругая. Соски, те вообще деревянными делаются, когда наружу вылезают. Как у Буратино. Это Леська как-то раз их деревянными назвала и добавила, что о них в таком состоянии поцарапаться можно или заноз нацеплять. Хохотали в тот раз так, что у обеих потом животы болели.
Снизу на ней просторная юбочка шотландка до колен. Под ней рейтузы чёрные и серенькие вязаные носочки. Ну и трусики, разумеется. Трусики долго выбирала. Разные варианты рассматривала. Лишь когда сообразила, что в полутьме только светлые какие-нибудь хорошо видны будут, нашла подходящие. Леська советовала показать ему что-нибудь, вот она и покажет ему трусики. Для этого и юбка просторная. Сесть спиной к стене или спинке дивана, и ноги калачиком сложить. Или пятками в диван упереться и коленки обнять — в позе сестрицы Алёнушки с картины Васнецова. Она в такой позе возле омута сидит, в котором братец её придурочный утопился, печально на воду смотрит. Так вот, никакому козлёночку не устоять, если трусики случайно на пару мгновений видны станут. А они станут видны! Достаточно подол юбочки на секундочку поднять, для того якобы, чтобы складки расправить.