— Дурак! Ты можешь быть серьёзным? — рассмеялась она.
— Могу! Давай, что у тебя там стряслось?
— Ты газеты сегодняшние читал?
— Нет, не читал. Ни сегодняшние, ни вчерашние, ни позавчерашние. Мы только журналы выписываем. Я «Мурзилку», а тётя Галя "Весёлые картинки«. А что?
— А то! Вчера вечером — по Москве в 23:15 — на Вашингтон упал из космоса неизвестный объект. Около ста человек погибло и среди них президент США с женой. Этот объект врезался на огромной скорости в лужайку перед Белым Домом! Тебе это ничего не напоминает?
— У нас с тобой железное алиби! — беззаботно ответил он. — Мы спали! Твоё алиби родители могут подтвердить, а моё... А моё подтвердить некому, но пусть сначала докажут!
— Серёга, кончай шутить! Там же люди погибли!
— Да не шучу я. Ну чего ты переполошилась? Мы-то с тобой здесь при чём? Ну приснился нам одновременно один и тот же сон, и что с того? Странно, конечно, но мало ли кому что снится. Кроме того: ты уверена, что мы с тобой единственные жители Земли, кому этот сон снился?
— Нет, не уверена, но... очень уж непонятно. Как такое может быть, а?
— Никак не может. Да не паникуй ты! Нет нашей вины в этом! Даже если окажется, что на Землю упал не крупный метеорит наподобие Тунгусского, а спутник-шпион. Ты же этого боишься?
— Угу, этого. А вдруг это всё же мы, а?
— Поменьше фантастикой увлекайся, тогда и не будет в голову подобная чушь лезть!
— Ага, ты тоже поменьше фантастику читай!
— А мне до приезда в вашу Москву и не снилось никогда ничего подобного!
Помолчали, потом она спросила:
— А где ты был? Я тебе с полседьмого звоню.
— В овощной за картошкой и капустой сбегал, потом решил прогуляться. Никак у меня этот дебил, который тебя толкнул, из головы не выходил. Думал, может, встречу второго такого же, начищу ему рожу и успокоюсь.
— Встретил?
— Не-а. Так прошло. Походил, погулял и успокоился.
— Здорово ты их отмутузил. Ты где так драться научился?
— У нас там. Ну и в секции немного позанимался.
— В секции бокса?
— Не, ты что? Какой бокс? Ты где боксёров видела, которые ногами дерутся?
— Нигде не видела. Ты этому что, палец вывихнул?
— Угу, вывихнул Нет, если бы его дружки остались стоять на месте, я бы не стал этого делать. На асфальт бы завалил, а палец не стал бы из сустава выворачивать. Очень уж это болезненно...
— Ты сейчас спать?
— Рано ещё. Нет, почитаю. Я довольно поздно укладываюсь. В одиннадцать, иногда в двенадцать. А ты?
— Меня максимум в десять в постель загоняют, — грустно вздохнула Юля. Так ей захотелось туда, к нему. Включили бы торшер и бра, устроились бы под одним одеялом на его кушетке и читали бы, касаясь друг друга локтями и коленками. Серёга тоже вздохнул:
— Жаль, что ты так далеко. Я бы хотел, чтобы ты сейчас рядом была. Вместе почитали бы.
— Я тоже об этом же подумала... Ну ладно, тогда до завтра?
— Угу, до завтра. Раньше десяти не приходи. Я с уборкой не успею управиться...
***
— Куда это ты завтра с утра собралась? — спросила мама. Очевидно, она слышала их разговор.
— К Серёге. Нужно помочь ему с русским. Лариса ему на прошлой неделе пару вкатила, а на следующий день вдогонку трояк за изложение. Главное, ни за что! Он мне изложение показывал. Там ни одной самой малюсенькой...
— Погоди, не тарахти! Ты не забыла, что завтра у деда день рождения? Мы об этом десять раз говорили. Какие гости? Завтра все собираемся у них, и это не обсуждается!
— Точно... — огорчилась Юля. — Вот ведь чёрт! Совсем забыла! Мам, а можно Серёга с нами поедет?
— А он не очень шумный? Ты же знаешь, дед не любит шумных.
— Нет, ты что! Это же Семён Семёнович из «Бриллиантовой руки».
Папа — он сидел на диване с газетой — коротко хохотнул.
— Семён Семёнович?
— Угу. Он, кстати, на него немного похож. Наверное, в детстве тот тоже таким был, — она обернулась к матери. — Во сколько едем, ма?
— Гости собираются к двум, так что прибраться дома и сделать оставшиеся уроки ты успеешь. Скажи ему, чтобы подходил к двенадцати. Знает он, где мы живём?
— Угу, знает. Он меня пару раз провожал. Да он сам недалеко живёт. Пятнадцать минут пешком. В 5-м проезде. Знаешь, сталинские дома для инженеров?
— Знаю. Большая у них квартира? Или они в коммуналке?
— Нет, ты что! Какая коммуналка? У них просторная трёшка. Его опекунша доктор наук и профессор, вот им и разрешили дополнительную комнату. Серый говорил, что есть какое-то исключение для учёных.