Глава 18. Путешествие в Вологду
14 апреля 1973 года
Юля дозвонилась до него только утром в воскресенье. На её вопрос, куда он вчера вечером девался после того, как проводил её до дома, Серёга сказал, что вернулся домой, и собрался уже ужинать, но тут позвонила тётя Галя и попросила его связаться с их знакомыми. Они здесь, в Москве, живут. Эти знакомые должны были получить из-за рубежа заказанную тётей Галей книгу. Нужно было спросить, пришла ли она и, если пришла, договориться о встрече.
Он дозвонился, и те ему сказали, что книга уже на месте, но если Серёга хочет её забрать, то либо прямо сейчас, или уже в понедельник вечером, потому что в воскресенье они всей семьёй собираются за город с ночёвкой. Пришлось ехать, а это довольно далеко. В Чертаново. Вернулся домой только в девять, голодный, как собака.
На её вопрос, чем он собирается заниматься, Серёга ответил:
— Сейчас позавтракаю и буду Томке звонить. Нужно на денёк в Вологду смотаться. Вернусь только завтра вечером. Не хочу, чтобы Персик здесь один скучал. Попрошу её приютить его на пару дней. Он ещё маленький, чтобы надолго оставаться одному. Да и целый день голодным будет. Он же не выдержит, орать будет.
— Понятно... А зачем тебе в Вологду?
— Девушка одна знакомая завтра утром венчается.
У Юли похолодело на сердце. Постаралась, чтобы голос звучал равнодушно:
— Что за девушка?
— Да... это одна старая история. Я тебе её как-нибудь в другой раз расскажу. Не хочу по телефону. Слушай... — Он замолчал, очевидно, размышляя над чем-то.
— Что? — Поторопила она его.
— Нет желания вместе съездить? Отпустят тебя предки?
— Вряд ли... — А самой так захотелось, что аж дышать трудно стало. — А Вологда это далеко?
— Да нет, рядом. Ближе Ленинграда. Километров пятьсот, если по воздуху. Часов десять на поезде. Вечером сядешь, а к утру уже там. Может, всё-таки спросишь? Вдруг отпустят, а? А вечером в понедельник мы бы уже назад были.
— Угу, спрошу. Ты сказал венчается? По-настоящему венчается? В церкви?
— Угу, в церкви. Она из семьи священнослужителя и выходит замуж за будущего священника. Попадьёй собирается стать. Для них без венчания в церкви брак не засчитывается. ЗАГСы они, по-моему, до сих пор не признали.
— Здорово! А на венчание всем можно?
— Не знаю. Вряд ли всем. Это же тебе не развлечение. Своим и приглашённым можно, а просто зевакам вряд ли. Это дело очень серьёзное. Там люди порой плачут от торжественности момента.
— В ЗАГСе бывает тоже плачут. А мы с тобой приглашены?
— Нет, но ты не бойся, со мной тебя пустят. Ты, кстати, крещёная?
— Угу, крещёная. Бабушка тайком крестила.
— Если отпустят, не забудь крестик надеть. Могут на входе спросить.
— Угу, не забуду... Слушай, а там можно фотографировать?
— Не знаю... А зачем тебе? Ты что, умеешь?
— Умею. У меня и фотоаппарат собственный имеется. ФЭД-2!
— Знаю такой. Неплохая машинка. Если возьмёшь его, заряди одну кассету чувствительной плёнкой. Лучше всего 125 или даже 250 единиц. В церквях обычно света немного.
— Да, понимаю. Давай завтракай, а я попробую с мамой договориться.
— Может, лучше с папы начать?
— Да он-то меня влёт отпустит! Главное, чтобы мама отпустила! Всё, пока! Позвоню, когда ясно станет! Нет, стой! Во сколько выезжаем?
— Говорю же тебе: вечером! Не знаю я, как часто туда поезда ходят. Это на вокзал ехать нужно, расписание смотреть. Мне сказали, что пассажирский дотуда десять часов идёт, а скорый восемь с половиной. Венчание у них на десять утра назначено. Вот и считай: не позже одиннадцати вечера нужно из Москвы отчалить!
— Угу, поняла! А билеты сколько стоят?
— Чёрт его знает! Вряд ли больше десятки, если плацкарт. Это же близко. Купе подороже, конечно, но тоже вряд ли больше пятнадцати. Да ладно, не ломай голову. У меня денег навалом! Сотня в заначке лежит! Нам с тобой на всё хватит и ещё останется. Да ещё для учащихся скидка пятьдесят процентов, не забыла?
— Не, не забыла! Ну давай, пока! Я перезвоню!
***
Ура! Мама отпустила! Даже двадцать рублей на билеты и на пропитание с собой выделила! Ещё порылась в записной книжке и на аварийный случай выписала ей на отдельный листочек номер телефона сокурсницы, с которой в университете училась. Тут и папа подключился. Оказывается, и у него двое институтских друзей в Вологде живут. Записала на всякий случай и их телефоны.
Потом папа сам зарядил две кассеты для её фотоаппарата. В одну заправил плёнку в сто единиц (он сказал, что такой чувствительности должно хватить даже для церкви), а другую — стандартной в тридцать две единицы. Юля просила поставить ей плёнку в шестьдесят пять единиц, но папа заупрямился. Сказал, что тридцать две единицы для дневных уличных съёмок вполне достаточно.