Ему можно верить. Он в этом толк знает. Несколько лет фотокорреспондентом в газете «Труд» работал. Это мама его пару лет назад на должность редактора к себе в издательство перетащила. Она там заместителем главного редактора работает. Надоели ей его вечные командировки. А Леська считает, что мама просто ревновала его. В командировках дядьки ведут себя по разному. Некоторые с удовольствием налево гуляют.
***
Они с Серёгой стояли в тамбуре. Их соседкам по купе нужно было переодеться на ночь, и они попросили его выйти в коридор. Юля тоже переоделась и вышла к нему, но в коридоре его не оказалось. Он отошёл в маленький тамбур перед туалетом, а потом, когда она к нему присоединились, они вышли в большой тамбур.
Юля держалась за защищающие стекло двери металлические прутья, а Серёга стоял у неё за спиной. Одной рукой он тоже держался за прут, а другая лежала у неё на талии. Когда рядом никого не было (иногда в тамбур выходили люди, чтобы покурить), он прижимался щекой или подбородком к её виску. Иногда целовал её. В висок, в щёку, а один раз даже поцеловал в шею. Она рассмеялась от щекотки и оттолкнула его попой.
Юля смотрела в темноту за окном на пролетающие мимо светящиеся окна одиноких домишек, на тревожные красные огни шлагбаумов на переездах, слышала их стремительно приближающиеся и тут же снова улетающие вдаль звонки и улыбалась. Вспомнила прошедшую ночь и сказала негромко:
— Серёж, а мне сегодня твой запах снился...
Он потёрся щекой об её ухо и вздохнул.
— Ты мне тоже почти каждую ночь снишься, — помолчал немного и предложил вернуться в купе.
Юля и в самом деле немножко замёрзла, потому что в тамбуре стало прохладно Пришлось возвращаться. Соседки уже улеглись, но ещё не спали. Им самим спать пока не хотелось, поэтому уселись они рядышком — она к окну, а он вплотную к ней — укрыли спины и плечи одним одеялом и долго-долго сидели так, глядели в тёмное окно и перешёптывались.
Он рассказал про ту девушку, которая завтра будет венчаться. Оказывается, она Серёгу совсем не знает, и он её тоже лишь однажды видел и даже не её саму, а лишь её фотографию. Утром ему позвонил его хороший друг из Иркутска, сообщил о предстоящем венчании и очень просил Серёгу съездить туда и передать от него привет. Друг из таких, которым невозможно отказать, поэтому Серёга и согласился. Да ему и самому хотелось на Вологду посмотреть. Для них с Юлей это будет чем-то вроде экскурсии.
На вопрос Юли, что связывает её друга с той девушкой (её зовут Антониной), Серёга пожал плечами. Сказал, что и сам не очень-то понимает. Вряд ли что-нибудь более серьёзное, чем просто дружба. Он бы наверно знал, если бы между этими двоими что-то было. Сашка сказал (его друга Сашкой зовут), что она чем-то сильно отличается от других девушек, но объяснить, чем именно, так и не смог.
Когда их соседки перестали ворочаться, а та, что на нижней полке, и вовсе к стене отвернулась, Серёга обеими руками обнял её плечи и прижал к себе. Она развернулась к нему, подняла лицо, и они целовались. Потом они поменялись местами. Он уселся к самой боковой стене, сунул себе за спину подушку, а она уселась между его раздвинутых ног, упёрлась пятками в бугристый матрац, привалилась лопатками к его груди и укрыла одеялом его ноги и себя по самую шею.
А потом они больше ничего не говорили. Его руки блуждали по её плечам и груди, а она руководила ими — следила за тем, чтобы их блуждание по её телу оставались в рамках приличий. Два раза ей даже пришлось вытаскивать его руку из под одеяла, и тогда она целовала её. Это, конечно, было непедагогичным, но сегодня Юле было наплевать на педагогику и правила приличий. Если бы в метре от них не лежали соседки по купе, которые то ли спали, то ли притворялись спящими, Юля и сама забыла бы о благопристойности и благоразумии.
За пять месяцев, прошедших с того памятного утра, когда они с Серёжкой впервые стали близки, она многому научилась. Но не это главное. А главное состояло в том, что за это время она и сама успела понять, в чём именно состоит главная тайна телесной любви. Серёжка знал это с самого начала, а для неё всё началось не так давно — в последний день зимних каникул.
Серёжа ласкал её до тех пор, пока она не устала и не захотела спать. Он хотел забраться на свою полку (они с ним так решили: она на нижней полке, а он на верхней), но Юле захотелось немного полежать головой у него на коленях. Серёга согласно кивнул, вскочил на ноги перетащил свою подушку вниз, уселся к самой стенке купе, засунул себе за спину подушку, чтобы холодно не было, а когда она улеглась, тщательно укрыл её одеялом. Положил руку ей на голову погладил по лбу и по щеке раз и другой, и она просто провалилась в глубокий, без сновидений, сон.