— Слушай, пойдём туда, а? Что-то мне опять тревожно стало. Сначала прошло, а теперь вот снова…
Что делать? Пришлось возвращаться на площадь перед собором, а там вновь зарядил утихший было мелкий и надоедливый дождик. Она-то сразу повязала на голову болоньевую косынку, а Серёга так и оставался с непокрытой головой. На её предложения укрыться где-нибудь от дождя почти не реагировал. Смотрел только тёмными своими глазищами и говорил, что ему нужно быть здесь. Ты, мол, иди, встань под какой-нибудь навес, а я здесь подожду. Уже недолго осталось. Во взгляде его читалась тревога, и Юля не стала настаивать. И уходить от него ей совсем не хотелось.
Всё началось, когда на площадь, плавно переваливаясь на рытвинах, неторопливо въехала большая, чёрная «Чайка». Серёга оглянулся на неё и сказал:
— Это должно быть она. Давай поближе подойдём?
Народу на площади прибавилось. Серый сказал, что только возле собора он насчитал пятьдесят пять человек, а сколько их собралось возле импровизированной стоянки машин, он даже считать не стал. Потом показал взглядом на расположившуюся возле самого угла собора группу женщин и детей и говорит:
— Это наверняка родственники Антонины. Вон та девушка нашего примерно возраста на неё похожа. И мать такая же яркая, как она. А где их отец?
Отец семейства выбрался из подъехавшей «Чайки», раскрыл большой, чёрный зонтик, укрылся под ним, обошёл машину и открыл заднюю её дверь. Вот теперь они увидели невесту.
Боже, как она была красива! Даже пышные белоснежные кружева не скрывали, а, наоборот, подчёркивали стройность её тоненькой, гибкой фигурки. Юля искоса взглянула на Серёгу. Он не отрывал любопытных глаз от невесты. Это неприятно кольнуло её сердце, но она тут же взяла себя в руки. Эта девушка старше его как минимум года на два. Да и недолго ей осталось быть просто девушкой. Пройдёт всего час, и она станет чьей-то женой. Так что пусть глазеет. Поговорить с ним об этом можно будет и позже.
А потом Серый коротко взглянул на неё и, ни слова не говоря, пошёл туда, куда, очевидно направлялась невеста. Впрочем, он практически сразу побежал. Ещё и крикнул что-то.
Юля поняла, куда, точнее, к кому он бежал, когда сначала раздались возбуждённые голоса и женские крики, а потом вдруг ударил по барабанным перепонкам гром близкого выстрела. Именно к тому, кто стрелял, Серёга и бежал.
Бежал он не по прямой. Ему очень мешали собравшиеся на площади люди. От них приходилось уворачиваться. Одного из таких он задел висящей у него за спиной на длинном ремне сумкой. Сделанный из непрочного кожзаменителя ремень порвался, и сумка со звоном бьющегося стекла упала на асфальт (это разбился литровый китайский термос, которым он так гордился). Но Серёга этого, похоже, не заметил. Длинными прыжками он нёсся к окутанной синеватым дымком фигуре стрелявшего.
Теперь и Юля рассмотрела его. Невысокий, болезненно худой мужчина, без какого-либо головного убора на мокрой голове, в потемневшем от дождя расстёгнутом светлом плаще. В паре шагов от него оседала на мокрый асфальт залитая кровью Антонина. Только теперь до Юли начало доходить, что, собственно, произошло у них на глазах.
Серёга подбежал к мужчине сбоку и первое, что он сделал, это сильно ударил его ногой в держащую оружие руку. Оружие подлетело в воздух, упало и заскользило по асфальту, а мужчина повернул голову к Серёге и как-то неловко, боком, начал приседать, наверное, для того, чтобы подобрать ружьё.
Сразу после первого удара Серёга отскочил от своего противника назад и сейчас стоял в паре метров от него, выставив перед собой кулаки и чуть присев на напружиненных ногах. Оказавшись на корточках, мужчина, не отводя от Серёги глаз, слепо зашарил по асфальту рукой в поисках своего короткого ружья, но Серёга не дожидаясь, когда он его подберёт, стремительно прыгнул вперёд и ударил его ногой в голову.
Мужчина ещё падал на асфальт после полученного удара, а Серёга уже нёсся длинными прыжками к упавшей невесте.
***
Потом Юля добежала до него, краем сознания отметив, что мужчина в плаще лежит подогнув колени к животу и защитив голову руками, а вокруг него бешено скачут двое молодых мужчин в одинаковых тёмных костюмах, белых рубашках и при галстуках— видимо, гости жениха или невесты — и с дикими воплями бьют его ногами. Ещё одного молодого парня держит сзади за куртку какая-то испуганная девушка, не давая ему подключиться к избиению.
Невеста была мертва. Не могла быть не мертва. Очень уж большой была лужа крови, в которой она лежала. Открытые неподвижные глаза, глядящие куда-то мимо стоящего на коленях прямо в этой луже Серёги. На лицо девушки, на её подкрашенные ресницы и на сами глаза попадали капельки дождя, но она никак не реагировала на них. Может, она ещё не окончательно умерла, потому что лицо её до сих пор оставалось искажено болью, но она перестала реагировать на внешний мир.