Конечно же, Юле было страшно. Покойников она боялась, как боятся их все дети. Поэтому, взглянув на её лицо, одним взглядом охватив страшную рваную рану у неё на груди, пропитавшийся кровью лиф белоснежного платья, уловив запах свежей крови, Юля сильно побледнела и быстро отвернулась.
На глаза ей попался валяющийся на земле рукоятью кверху чёрный мужской зонт. Она по большой дуге обошла голову девушки, поражаясь тому удивительному обстоятельству, что вокруг них осталось большое свободное пространство, куда, казалось, никому кроме них с Серёгой ходу не было, поразилась царившей здесь, внутри этого пространства, тишине, хотя видно было, что собравшиеся вокруг люди разговаривают, а иные кричат, подхватила зонтик за рукоятку, и так, с ним в руке, подошла к лежащему телу с другой стороны. Подняла зонтик над собой, присела на корточки и прикрыла от дождя верхнюю часть тела убитой и голову Серёги.
Серёга поднял на неё напряжённый взгляд, кивнул и слегка улыбнулся ей. От этой улыбки на душе сразу стало легче. Юля глубоко вздохнула, сказав себе: «Терпи! Представь себе, что ты санитарка, которой нужно вытащить раненого бойца с поля боя».
Её страшно интересовало, зачем Серый держит руки над раной девушки, перемещая их время от времени от одного места к другому, но она видела его сошедшиеся в одну полоску хмурые брови, закушенную чуть не до крови нижнюю губу и не решалась отвлечь его.
Серёга сам объяснил, зачем. Внезапно он убрал руки, выпрямился и сел на пятки. Опираясь руками в бёдра, посмотрел ей в глаза и сказал:
— Готово! Сейчас оживлять буду! — Он поднял руку, не давая ей ничего сказать. — Погоди! Все вопросы потом, ладно?
Юля согласно кивнула, но промолчала. Серёга продолжил:
— Сашка научил меня, как это делать, но не дал мне необходимой для этого энергии. Поэтому когда она оживёт, я, скорее всего, потеряю сознание. Не пугайся, ладно?
На его «ладно?» она снова кивнула, но тут же испугалась. Самой доводилось пару раз падать в обморок. Она хорошо представляла себе, насколько гадко при этом себя чувствуешь. Серёга продолжил:
— Скоро должна подъехать «Скорая». Если врачи спросят, скажи, что я просто потерял сознание. Ещё скажи, что мне поможет внутривенная инъекция глюкозы. Лучше в виде капельницы в стандартной дозировке. Запомнила?
Она испуганно кивнула.
— Если будут задавать вопросы, отвечай, что мы с тобой приехали на экскурсию, и девушку эту мы с тобой знать не знаем. Просто гуляли по Кремлю, забрели на площадь, увидели собравшуюся толпу и задержались, чтобы на жениха с невестой посмотреть. Поняла?
Юля снова кивнула, не в силах открыть рот для ответа. Серёга ободряюще улыбнулся ей и с пяток вновь переместился на колени...
Через минуту открытые глаза девушки закрылись, и она глубоко вздохнула. Серёга отстранился от неё, попытался выпрямить спину, но покачнулся. Пытаясь сохранить равновесие, он выбросил в стороны руки с испачканными в крови пальцами, но это ему не помогло. Он зашатался и упал на левую руку прямо в расплывшуюся по асфальту большую лужу розовой от крови дождевой воды.
Юля отшвырнула зонтик, подскочила и, не обращая внимания на поднимающуюся на локти девушку, обежала её со стороны головы. Поднять Серёжу с асфальта или хотя бы просто усадить его она не смогла — слишком уж он был тяжёл, — поэтому просто подсунула руки ему под шею, приподняла его голову, подсела кое-как под неё, уложила её к себе на бёдра и после этого сидела так, положив руку ему на плечо, баюкая его голову, как баюкала бы спящего у неё на коленях ребёнка, смотрела в его белое как мел лицо и беззвучно плакала от переполнявших её горя и жалости.
Вокруг как-то вдруг стало очень шумно. К ней подходили, присаживались рядом на корточки или просто наклонялись к ней и о чём-то её спрашивали, её трясли за плечи, её гладили по плечам, ей что-то предлагали, но она не понимала, что все эти люди от неё хотят.
Юля не видела ничего, кроме лица Серёги. Почему-то ей казалось, что он умер, и её долг теперь сидеть вот так спокойно и тихо, покачивая его голову, стирать ладошкой капли дождя с его лба, носа, губ и подбородка. И ещё обязательно нужно плакать. Так положено.
Потом к ней наклонился кто-то в белом халате. Рука с ярко-красным маникюром легла Серёге на лоб, большой палец сдвинул верхнее веко. Женщина врач посмотрела на его глаз, а потом к носу Серёги была поднесена ватка. Резко запахло аммиаком, и Серёга шевельнулся у неё в руках. Жив?! Он жив?!