— Семёнов! Ты слышишь меня?
Из толпы донеслось:
— Слышу, товарищ капитан!
— Отгони машину метров на двадцать — тридцать, перегороди дорогу и никого сюда не пропускай! Попов! Ты где?
— Я здесь! Не могу пробиться, товарищ капитан! Стоят, как бараны! — И кому-то другому: «Я те сейчас потолкаюсь!..»
— Не надо пробиваться! Отгони свою в другую сторону! Стойте там и никого сюда не пускайте! Дай радио в дежурную часть, что нам требуется подмога! Понял?
— Понял, товарищ капитан! Сейчас сделаю!
Потом капитан повернулся ко мне и «служебным» голосом спросил:
— Александр Кузнецов?
Я улыбнулся ему.
— Не помню. Может быть, и Александр, может быть, и Кузнецов. Чего надо, капитан?
— Документы имеются?
— Нет, не имеются.
— Тебе придётся проехать с нами.
— А ты не боишься, что люди могут рассердиться? Смотри, сколько здесь вас и сколько их. Даже если здесь весь ваш отдел соберётся вместе с секретаршами, людей всё равно будет гораздо больше. В тысячи раз больше. А они ведь быстро соберутся.
Капитан оглянулся на стоящих к нему почти вплотную людей, облизал губы — он всё же волновался — и уже хотел было что-то возразить, но я не дал ему сказать.
— Ладно, капитан, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Ты сейчас в сторонке постой, пока я с людьми разговариваю, а потом я поеду с тобой. Не упрямься, этим ты только хуже сделаешь. Поверь, я знаю, о чём говорю. Согласен?
Он секунду подумал и кивнул:
— Договорились. Обещаешь, что потом поедешь?
— Обещаю, обещаю. А сейчас отойди в сторонку и не мешай людям.
Он и в самом деле на пару метров отошёл от меня и встал у забора, в метре от лавочки, на которой я сидел. Я обвёл взглядом стоящих передо мной людей, увидел во втором ряду молодую женщину в тёмно-синем осеннем плаще с чёрной косынкой на светлых волосах и поманил её пальцем.
— Иди сюда...
Люди зашевелились, кое-как расступились и пропустили её ко мне. Женщина неуверенно подошла. Я кивнул на лавочку.
— Садись и рассказывай.
Она послушно присела боком на самый краешек лавки, сцепила на коленях худые руки и опустила голову.
— Дочка у меня умерла, Спаситель... — едва слышно начала она. — Уже три месяца, как её не стало... Всего четыре годика моей маленькой было... Скажи... — Она всхлипнула, закрыла лицо руками и затряслась от рыданий.
Я подсел к ней, обнял за плечи и прижал к себе. Погладил по голове, а потом медленно стащил платок назад. Поцеловал её в голову.
— Верну я тебе дочку, если пообещаешь...
Тут она совсем расклеилась. Сползла на землю, обняла мои ноги и уткнулась в них лицом. Плечи её тряслись от рыданий. Я положил руку ей на голову, погладил по волосам и продолжил.
— Пообещай мне, что пойдёшь к её участковому врачу, и вы с ним дотошно и въедливо просмотрите её карточку. Убедись в том, что все необходимые прививки у дочки имеются и в дальнейшем будь более внимательной. Это не мелочи. Теперь ты сама в этом убедилась. Она умерла от дифтерии, а это значит, прививку ей не сделали. Или сделали, но вакцина была просроченной. Или хранили её ненадлежащим образом. Например, не в холодильнике. Всё, поднимайся и беги домой. Дочка уже ждёт тебя! Беги скорее! — я похлопал в ладоши подгоняя её.
Не люблю, когда дети умирают. Очень не люблю.
***
Я перевёл взгляд на стоящую прямо передо мной в первом ряду дородную тётку лет пятидесяти.
— Что у тебя? Подойди!
Тётка подошла и перекрестилась. Впрочем, страха в её глазах не было. Она громко откашлялась в кулак и начала:
— Зять у меня пьёт, Спаситель. Можешь вылечить его?
— Не могу. Я лечу только тех, кто сам этого хочет. Я же не знаю, отчего он пьёт? Может, он назло тебе это делает. Сами разбирайтесь! Всё, уходи!
— Так я тебе скажу, отчего он пьёт! Он и на сторону гуляет, собака! Все соседи об этом знают!
— Брысь отсюда! Обратись к психологу и к наркологу! Ещё не хватало вашими семейными проблемами заниматься! Своих забот полон рот! И они ничуть не проще твоих!
Капитан понял, что в данном случае его вмешательство будет уместным, подскочил к тётке, схватил её за рукав пальто, развернул и подтолкнул в широкую спину. Ещё и буркнул ей что-то вслед. Тётка послушно отошла в сторонку, но уйти и не подумала. Чёрт с ней, пусть стоит. В этой толпе любопытных гораздо больше, чем верующих.
Я поднялся с лавочки и громко сказал:
— Объясню напоследок, почему на досках «Их разыскивает милиция» возле райотделов висят мои портреты. Вот такие! — Я вытащил из кармана, развернул и поднял над головой розыскной бюллетень. — Всем видно?