— Не нужно, капитан, — негромко сказал я ему и бросил на стол ударник. — Пистолет неисправен. Его для начала нужно основательно разобрать и вернуть на место ударник.
Он схватил ударник, рассмотрел его и посмотрел на меня. Очень тихо спросил:
— Это ты его вытащил?
Я кивнул.
— Да, я. Мы с тобой, наверно, об одном и том же подумали. Кстати, не знаешь, почему патрон оказался в патроннике? Я думал, его досылают туда, только когда готовятся стрелять.
— Да, верно. — Он кинул через плечо взгляд на лейтенанта, убедился в том, что тот по-прежнему лежит на потолке, и ещё тише сказал. — Это и в самом деле так. Я тебе больше скажу: это прямое нарушение правил техники безопасности. Парнишка ещё совсем молодой. Он у нас всего два месяца. Только-только из школы милиции. Ты на него не сердись, ладно? Оботрётся, поймёт, что мы здесь не в игрушки играем, и придёт в норму.
— Я не сержусь. Не хотел, чтобы он здесь стрельбу устроил, вот и сделал то, что сделал. Сейчас отпущу.
Я развернулся, поднял голову и громко спросил:
— Эй, лейтенант, если я тебя сейчас вниз опущу, ты хорошо себя вести будешь?
— Снимай! Нормально всё будет, не бойся!
— Хамить не будешь?
— Не буду! Снимай!
— Смотри, ты обещал…
После этого понизил отрицательный вес его тела до нуля, дал ему пару секунд привыкнуть к новому головокружению, довёл его суммарный вес вместе с сапогами до двухсот грамм, и лейтенант медленно поплыл вниз. Опять засучил руками и ногами, пытаясь как-то вернуть контроль над собственным телом, но действовал он неловко и поэтому у него ничего не получалось. Только хуже стало. Теперь он висел в воздухе косо — его сапоги оказались выше головы — и спиной вниз. Спина была изрядно испачкана извёсткой и пылью. Я шагнул к нему, подпрыгнул, поймал рукой штанину его брюк и развернул его тело вертикально. Чуть уменьшил скорость падения и шагнул назад к клетке. Когда сапоги лейтенанта коснулись пола, вернул ему его начальный вес. Лейтенант снова среагировал с опозданием. Возвращение нормального веса заставило его колени подогнуться, и он упал на четвереньки. Ладно, дальше пусть сам поднимается. Я развернулся к клетке. На меня во все глаза смотрели оба арестанта. Я обратился к бездомному:
— Слушай, хочешь, избавлю тебя от алкоголизма? Совсем! До конца жизни больше капли в рот не возьмёшь. На завод вернёшься. Ты же хорошим фрезеровщиком был. Деньги неплохие зарабатывал. Дадут тебе место в общежитии, будешь жить, как все нормальные люди живут. Спать в тепле, питаться не объедками из помойки, а в столовых. Глядишь, и жена тебя простит. Вернёшься в семью. Трахать её будешь каждую ночь, когда потенция восстановится. А это довольно быстро случится. Максимум через месяц после того, как бросишь пить. Как тебе?
Он внимательно выслушал меня и вздохнул.
— Бросить пить мало. Куда я такой вот — грязный и вонючий? Кто со мной разговаривать будет?
Я сунул руку во внутренний карман куртки, выудил оттуда две купюры по двадцать пять рублей, показал ему, но не отдал.
— Если согласишься на лечение, я тебе полтинник дам. Сходишь в баню и парикмахерскую, потом в магазин. Или наоборот — сначала в магазин, а потом в баню. Это ты уж сам решишь. Купишь себе новое бельё и какую-нибудь чистую одежонку. Полтинника на это должно хватить. Переоденешься и станешь выглядеть вполне прилично. После этого можешь идти на завод. Если тебя на твоём заводе не возьмут, возьмут на другом. Как тебе вариант?
— Годится, — прохрипел он.
— Встань к самой решётке и закрой глаза. Это не долго и не больно, не бойся.
Ну для начала я всё же избавил его от насекомых и глистов. Стандартный набор бездомного — педикулёз и глисты. А потом последовала обычная процедура внушения, которую я уже десятки раз проделывал. Работает на пять с плюсом. Насколько я знаю, ещё ни одного возврата не было. Да и не могло быть. Дядька этот теперь знает, что если примет спирт внутрь, это его очень быстро убьёт. Этот страх будет жить в нём до самой его смерти.
Когда он открыл глаза, я протянул ему обещанные купюры.
***
Пока общался со своим случайным пациентом, в дежурной части народу прибавилось. Лейтенант теперь стоял возле умывальника. Он снял свой китель и с помощью воды пытался очистить его от следов извёстки. Слева и справа от него расположились знакомый мне капитан и ещё один тридцатилетний примерно на вид темноволосый парень в штатском. Все трое вполголоса переговаривались.