Он даже улыбнулся ей, подхватил её под руку, но тут же вновь отпустил, положил руку ей на спину, чуть подтолкнул, пропуская вперёд, положил руки ей на плечи, и они так, паровозиком, след в след, прошли через калитку во двор.
Она прямо кожей чувствовала его облегчение и даже радость, но не понимала их причин. Он чего-то опасался? Её сильный и отважный Серёга чего-то боялся? Да, похоже. А чего? Или кого? Этого Сашу? Да ну, не может быть! Саша вёл себя совершенно не угрожающе, и в его поведении не чувствовалось никакой агрессии.
Да и не испугался бы Серёга никакого хулигана. Даже самого агрессивного. Серёга не такой! На агрессию он отвечает встречной агрессией. Ей ли не знать. Не испугался же он тех троих взрослых дядек в сквере напротив бассейна, когда ему пришлось подраться? Ни капельки не испугался! А уж от них агрессии столько исходило, что даже ей страшно было.
Ну не из-за слов же этого Саши он вдруг так резко изменился? Он же ничего такого не сказал.
***
Поговорить сразу не удалось. Пока зашли в дом, пока разделись. Лика тут же бросилась переодевать Лизаньку в домашнее, потому что то воздушное платьице, в которое она была одета, было слишком уж чистеньким и не предназначенным для игр. Мария Сергеевна оставила их с Сергеем в просторном зале, а сама куда-то убежала, а когда вернулась, вручила ей домашний халатик, наверное Ликин. Они с ней примерно одного роста. А Серёге она выдала стёганный мужской халат. Отвела их в соседнюю комнатку — кажется, это была комната невесты — и велела снимать с себя мокрую и испачканную одежду. Пока они переодевались, Мария Сергеевна собрала сумку с вещами для Антонины и отправила Лику в больницу, а сама забрала у Серёги брюки, а у неё юбку — только их нужно было почистить — и убежала в баньку. Она у них во дворе.
Тут бы можно было и поговорить, но, как назло, Лизанька расплакалась. Кажется, она испугалась. Мамы нет, папы тоже нет, сёстры все куда-то подевались, а в доме остались только чужие дядя и тётя. Пришлось заниматься с ней. Серёга попытался взять её на руки, но она не пошла к нему. Пришлось включаться Юле. Нашла она игрушки Лизаньки, выбрала из них изрядно потрёпанного медвежонка и красивую куклу, усадила Лизаньку на диван и сама села рядом. Оказалось, достаточно было бы взять одного медвежонка. На куклу Лизанька почти не обращала внимания, а медвежонка обняла, уткнулась в него носом, ещё пару раз всхлипнула и затихла. Лишь спустя минут пять она начала разглядывать Юлю. Серёжку она почему-то игнорировала. Посматривала в его сторону, но без всякого интереса.
Юля дотянулась до головки медвежонка, и Лизанька разрешила его погладить. После этого контакт был установлен, и посредником при этом выступал набитый опилками медвежонок. Юля подумала, что благодаря медвежонку она попала в мир девочки, и та признала её за свою. Улыбнулась этой мысли и подмигнула Серёге. Он сначала сидел в кресле у окна и наблюдал за ними, а сейчас расхаживал по комнате и рассматривал развешанные на них иконы и многочисленные фотографии. Возле некоторых он задерживался надолго, по другим только скользил взглядом и переходил к следующей.
***
Саша появился в доме лишь через час с четвертью. Они к этому времени уже переоделись в своё, и Мария Сергеевна напоила их чаем. Предлагала накормить их, но есть не хотелось, и они отказались. Юля чувствовала себя в этом доме неловко и, воспользовавшись временным отсутствием хозяйки, предложила Серёге уйти, но он помотал головой, посмотрел на неё непонятным взглядом и сказал, что им непременно нужно дождаться Сашу. Ему нужно с ними поговорить. Кроме того, сказал он, им просто так уйти не дадут. За воротами поджидает целая толпа народу, и если Юля возьмёт на себя труд выглянуть в окно, то сможет убедиться в этом лично.
Она подошла к окну и прямо через тюлевую занавеску выглянула наружу. Людей и в самом деле было многовато — человек десять, но Серёга сказал, что там их наверняка гораздо больше. Основную толпу скрывает высокий забор, а она видит только головы тех, кто скопился на противоположной стороне улицы. Кроме того, сказал он, там скорее всего полно милиции, а встречи с ними им лучше было бы избежать.
— Огородами будем уходить? — улыбнулась Юля.
Серёжка усмехнулся.
— Если по-другому не получится, то придётся огородами. Ползком между грядок.