– Кирит, что случилось? – наконец не выдержал Лукас, остановившись посреди коридора, ведущего к каютам семьи.
– Ничего, все нормально, – ответил Кирит.
– Ты как-то отдалился. Может быть, я чем-то тебя обидел?
– Нет. Здесь нет твоей вины, Лукас. Виноват я…
– В чем? Что произошло? Миквири отвернулся.
– У нас был нелегкий перелет, – сказал он. – Скорее бы он закончился… О, если бы мы были на Сумпали! Не стоит обвинять Питара, он многого не понимает…
Лукас вновь попробовал привлечь к себе внимание Кирита.
– Объясни! Чего не понимает Питар?
– Как мог я о тебе заботиться… Как смел называть другом…
Кирит начал изображать заключительный знак «акия», сплетая пальцы, но вместо того, чтобы сжать ладони вместе, он развел их, воспроизведя знак, который они с Лукасом сами придумали.
– По мнению Питара, я расположен к тебе только потому, что ты хранишь воспоминания о Хинфалле. Он неплохо относится к людям, но не может представить себе дружеских отношений между человеком и миквири. Он думает…
– Что он думает, Кирит? Питар считает мои чувства к тебе противоестественными? А как думаешь ты?
Кирит опять отвернулся.
– Я не знаю, – как-то отвлеченно прожестикулировал он. – Мне трудно судить, но может быть, Питару со стороны виднее. Действительно, я до сих пор тоскую по Хинфалле. Столь долгая скорбь для миквири ненормальна, Лукас. Питар опасается, что я… болен.
Лукас положил руку на плечо Кирита.
– Я помню о твоем горе, но мне и в голову не могло прийти, что ты до сих пор так безутешно скорбишь. Пита!) прав – чрезмерная скорбь противоестественна даже для землян. Наверное, тебе лучше со мной не общаться, ведь я невольно напоминаю о…
Кирит перехватил руку Лукаса, не дав ему закончить.
– Не говори этого никогда! Питар вовсе не предлагал прекратить наши встречи. Он просто спросил, не ищу ли я в наших отношениях того, что ни ты, ни я друг другу не сможем, да и не должны дать.
– Он имел в виду отношения акия? – догадался Лукас.
Кирит задумался.
– Думаю, да. В пределах того, насколько это возможно между человеком и миквири.
– И ты с ним согласен?
– Не знаю… Я всегда искал правды, но порой так трудно разглядеть очевидное. Питар прав в одном: Хинфаллы нет, а я перестал быть самим собой.
– Кирит, если это необходимо, я буду стараться держаться от тебя подальше. Я не желаю и впредь причинять тебе боль.
– Ты не причиняешь мне боли, Лукас. Мне очень жаль, но я вовсе не хотел тебя расстроить. Пожалуйста, забудь о том, что я тут наговорил. Просто я иногда забываю…
«О том, что мы не настоящие акия», – мысленно завершил фразу Кирита Лукас. Никто не изобразил этих слов жестами, но они повисли посреди коридора, словно невидимый барьер между человеком и миквири. Лукасу никогда прежде не приходило в голову, что его отношения с Киритом могут омрачиться, но то, что считалось нормальным для человека, вовсе не казалось таким миквири. Они прошли вместе до каюты Кирита. Кирит поспешил сделать кратчайший прощальный жест и к себе Лукаса не пригласил. Лукас пошел прочь, рассудив, что у Кирита опять просто сдали нервы. Наверное, миквири вели бы себя спокойнее, не будь на борту всеобщей нервозности из-за непредсказуемого поведения гантирцев.
Аричу тоже приходилось нелегко, но, впрочем, такова была его работа. Лукас не питал иллюзий насчет приказов, которые мог дать своему подчиненному Бергстрем. Тотальная слежка и контроль за каждым шагом любого из членов экипажа… По долгу службы Арич был обязан следовать приказаниям начальника буквально. Когда-то Лукас сам служил в Корпусе, и сейчас он не завидовал Аричу. К счастью, теперь Лукас был свободен. Все, что он искал в жизни, Лукас обрел на борту «Галактики Виддона». И любимую женщину, и близких людей, дружбой которых так дорожил.
– А как же я? – шутливо возмутилась квайла. – Я ведь тоже с тобой. Неужто я не в счет?
Смех квайлы напоминал колокольный перезвон лунной январской ночью.
– Ты за пределами расчетов, – весело ответил Лукас. – Ты – это я!
Они столь глубоко проникли друг в друга, что были уже неразделимы. Ни Лукас, ни квайла прежде ничего подобного не переживали.