В общем, в руках Великого князя Михаила Александровича Романова сосредотачивалась реальная боевая сила, которая уже была оценена орденами Святого Георгий четвёртой и третьей степени и званием вице-адмирала. Так что Сандро мог реально стать первым российским адмиралом, награждённым всеми степенями ордена Святого Георгия и быстрее меня. Потому что, несмотря на все требования Ксении и вдовствующей императрицы, Александр Михайлович рвался в бой и остановить его не получалось ни у кого.
Все эти мысли пролетели у меня в голове, пока я шёл к креслу от порога кабинета. Опустившись на указанное место, подумал про себя, что в последнее время с моей памятью творятся странные вещи. Кроме зависания, когда за короткое время я как бы «проживал» словно во сне большой временной промежуток, я начал замечать, что чётче и более объемно и быстрее вспоминаю из прошлого-будущего информацию, которую там читал. А вот ту, что только слышал или видел по телевизору, на мониторе компьютера наоборот, стал воспоминать намного хуже.
Вот ту же песню «Берёзовый сок» пока дошёл до кабинета так и не вспомнил в полном объёме, так как я только видел и слышал по телевизору её исполнение ансамблем «Песняры», а на бумаге текста песни не видел. Зато пока шёл сейчас от порога кабинета до кресла, кроме воспоминаний о самолётах и дирижаблях перед глазами ярко вплыли чертежи РС-82 — реактивного снаряда калибра 82 миллиметра, которые можно будет применить для вооружения «ястребков», да и «Катюши» можно будет сделать.
В Рязанском десантном училище писал курсовую работу по военной истории о применении реактивных снарядов в годы Великой Отечественной войны, а уже на пенсии, вспомнив про неё, ради интереса нашёл в Интернете чертежи РС-82 и 132-мм реактивных снарядов для М-13 «Катюши». В курсантские годы такой информации в открытом доступе было не найти. И вот сейчас чертежи РС-82 буквально стояли перед глазами, хоть перерисовывай.
Надо будет срочно подтягивать к их разработке Циолковского, вытаскивая его из депресняка. Константин Эдуардович очень помог становлению нового рода войск в Российской империи своими теоретическими разработками по аэродинамике и своим проектом цельнометаллического дирижабля для строительства нашей серии воздушных кораблей, но из-за своих проблем со здоровьем и из-за самоубийства сына полтора года назад находился в сильно депрессивном состоянии. Не отозвался на приглашение Жуковского для практического участия в строительстве новой воздушной техники, несмотря на предложенную должность с хорошим окладом. Но вот для разработки реактивных снарядов он точно нам понадобится…
— Что такой задумчивый, Тимофей Васильевич? — прервал мои размышления Сандро. — Ликёру любимого налить?
Увидев, как великий князь потянулся к бутылке с ликёром, покачал головой, после чего, отметив, что и перед Александром Михайловичем, и перед Михаилом Александровичем стоят пустые бокалы, а на столе вместе с бутылкой ликёра присутствует и коньяк, и мадера, поинтересовался:
— Что за повод, чтобы с утра пить спиртное?
— Нервы успокаиваем, — ответил регент и криво усмехнулся.
Сандро хмыкнул, после чего, взяв бутылку мадеры, налил шурину в бокал-тюльпан, а потом, поменяв бутылки, плеснул грамм сто коньяка в свой бокал.
— Вильгельм час назад звонил лично, — великий князь показал бокалом на телефон, стоящий на рабочем столе Михаила, который здесь установили после начала войны. — Очень хотел, чтобы мы с помощью дирижаблей разбомбили форты Льежа и сожгли их в «греческом огне».
— И-и? — я вопросительно посмотрел на регента.
— И я ему отказал, напомнив, что Российская империя, как и Пруссия в своё время гарантировали нейтралитет Бельгии. А в предварительной договорённости во время приезда кайзера, и он, и Шлиффен утверждали, что Леопольд II пропустит без боя германские войска через свою территорию, — раздражённо ответил Михаил.
— И это всё? — вновь поинтересовался я.
— Нет, конечно, — резко ответил его императорское высочество. — Пришлось выслушивать настойчивые доводы кузена Вилли о необходимости помощи российской армии в прорыве германских войск через Бельгию, чтобы разгромить Францию, так как наше Гогландское соглашение напрямую говорит об этом. Но при этом Лондонское соглашение 1839 года — это просто бумажка, на которую не надо обращать внимание. Когда я ещё раз отказался применять наши дирижабли против бельгийцев, попросил ускорить прибытие русской армии к границам Эльзаса и Лотарингии, так как там французы начали подвижки своих войск. Также напомнил об атаке дирижаблями французского флота, который по разведданным германского Генерального штаба вот-вот придёт в Дюнкерк. На это пришлось согласиться. И не спится ему в такую рань.