Снарядившись нескрываемым подозрением и очень плохим предчувствием, я проник внутрь…
Скажу честно, после въезда лучше не стало. На душе так и продолжало сосать под ложечкой, а я же не знал, что и думать. А когда в воздухе начал мерещиться запах дыма и копоти, периодически пропадая, я и вовсе выпал в осадок, ожидая увидеть всё, что угодно. Но уж точно не то, что встретило меня прямо на подходе…
Если по-простому – меня расхерачили. Разбомбили, расху*рили, превратили в кашу и тому подобные синонимы. Даже не доезжая в упор до острова я уже видел, что же тут натворили. Половина земли превратилась в выжженную пустыню, покрывшись чёрнющим покрывалом. Вторая половина острова выглядела более-менее, однако деревьев там больше не было.
Поначалу я даже не поверил что плыву к себе домой, но постройки его выдавали сполна. Вон возвышается башня, разрушенная примерно до середины. Вон часть горы с лагуной уцелела, однако никакой горки там больше не было. Вон несколько пирсов, вон недостроенный загон и всего такого по мелочи. Это был точно мой дом и он точно теперь на последнем из дыхании. И я очень сомневаюсь, что вред, принесённый когда-то мною природе, теперь так аукается.
Не став множить бесконечные выводы, я бросил корабль, спешившись на лодку. У меня не было никакой уверенности, что тот, кто такое сделал, оставил остров без присмотра, так что перестраховка точно не помешает.
Когда достиг берега, понял, что мне не показалось. Кое-как преодолев разбросанные тут и там части дома и разного рода построек, коих я за время обитания в этом месте настроил сполна, чтобы ясно понимать происходящее пришлось заглянуть на другую сторону. Строить ничего не рискнул, а вот забраться на разрушенную башню особого труда не составило. К сожалению, увиденное напрочь развеяло все мифы…
К горлу подкатил здоровенный ком, сердце немыслимо сжалось и кулаки начали дрожать от напряжения. Твари… Посреди острова сияла здоровенная воронка, забирая под кратер добрую часть всей территории. Теперь можно было свободно осмотреть всю округу, деревья перестали играть хоть какую-то роль в данном вопросе. Пустошь. Пустырь. Полигон. Попросту не было слов, чтобы описать происходящую снаружи антиутопию.
Но если с разрушением острова я ещё был готов мириться, всё же сам совсем недавно забивал хрен на его очищение, то с мародёрами у меня был разговор короткий. Именно из-за них злость буквально разрывала меня на части, провоцируя рваться в бой и бороться с наглецами последними зубами.
- Е*аная ржавая шлюха!
Даже отсюда я прекрасно видел, как мелкие роботы тщательно рассматривали центр воронки, в надежде найти хоть что-то своими квадратными ручонками. Ничего подобного я раньше не видел, но эта механика, этот цвет и это управление говорило об одном – это роботы (как ТАРС из интерстеллара). Пускай они похожи на передвигающиеся прямоугольники, не чета тем самым сферам, одного взгляда было достаточно, чтобы в этом убедиться. Так и хотелось сказать: «Привет от Ика и Евы».
Мне не нужно было тут находиться, чтобы понимать, как всё выглядело на самом деле. Воображение само рисовало картины, их оживляла и заставляла двигаться. Вот неандерталец, каким-то хреном быстро отошедший от последней атаки, вскрывает мою пелену, как последнюю консервную банку. Вот Евины дроны залетают внутрь, игнорируя правило входа, неся за собой кучу чёрных и не совсем ящиков. Вот происходит бомбардировка, вот остров превращается в тёмное месиво, а вот пошёл первый десант, когда пыль опала и стало всё видно. Твари… какие же они все твари…
Не знаю, почему я до сих пор не сорвался на продолжающих что-то искать ржавых десантников, но злость никуда не делась. Она копилась, сжималась, концентрировалась и становилась всё гуще. В какой-то момент стал чётко слышен ультразвук и зависла красная пелена перед глазами. Казалось, будто ещё чуть-чуть, ещё немного и я взорвусь полным боли ором, но он всё никак не начинался.
Я уже было хотел сделать первый шаг, дабы начать собирать кровавую жатву несчастных и ничего не понимающих роботов, но что-то помешало мне это сделать. Словно по щелчку пальцев по телу пробежала мягкая дрожь, забирая с собой всю боль и отчаяние. На душе стало холодно, на лицо натянулся кровожадный оскал, не предвещающий ничего хорошего. В миг рассудок опять стал моей частью и захотелось истошно, словно какой-то злодей, во всеуслышание рассмеяться.