— Что смешного?
— Просто точно убедился, что ты еще маленькая малявка.
— И как ты это сделал? То, что не лезу на твой член, так, может, ты не в моем вкусе?
Её глаза пылали гневом, а еще она устроила мне с утра пораньше стриптиз. У меня и так в штанах каменный стояк, а тут еще она стаскивает с себя одежду.
— Вот так, дядь, я должна себя вести, чтобы казаться взрослой?
Убрав руки от футболки, она вернулась обратно. Воздух со свистом вышел из моей груди.
— Обойдешься, так пусть твои шлюхи или кто тебе нравится так себя ведут.
А потом, выдав тираду, вышла из комнаты. Не выдержал и всё выместил на подушке. Когда эмоции улеглись и утренний стояк ослаб, пошел на улицу, хотел развести огонь для мяса, которое я вчера откопал в холодильнике, чтобы сегодня сделать шашлык. Но услышал всплески, а потом тишину, и меня потянуло. Мне бывший владелец сказал, что тут рядом речка, и я пошел, а потом бежал, меня толкало, и не зря белокурая голова стала исчезать под толщами воды, и я бросился туда. Она не сопротивлялась воде, а я всему сопротивлялся и тащил ее обратно. Откачивал на берегу, не замечая, что она голая. Орал на нее, когда откачал.
— Дура, если решила утопиться без меня. Отвезу в город. Сдам родственникам, вот и топись. Больше из дома, чтобы ноги не делала.
Она ревет. А я просто сижу рядом, чтобы убедиться, что больше не пойдет топиться. А хочется прижать к себе эту маленькую фигуру, защитить от всего. Давно такого не испытывал.
— Одевайся, пошли в дом.
Она не отвечает, так и лежит, сжавшись в комок. Я повторяю:
— Малявка, одевайся, или так понесу.
Разозлился и развернул ее за плечо.
— Малявка, чтобы ни произошло, жизнь продолжается. Тебе-то всего лет. Родители помогут.
И как мог, начал успокаивать ее. Вот никогда таким не занимался, не люблю женских истерик, а ее хрупкую маленькую хотелось и утешать, и защищать. Стареешь, Ярослав.
— Не помогут.
Я ее не слышал, просто продолжал рассказывать и уверять.
— Помогут, даже если и пугают, что нет. Я помню, мои так делали, но всегда выручали. Бурчали, но приходили на помощь. Вот сейчас бы их увидеть и послушать бурчание.
Я смотрел в небо, где теперь моя семья, родители и сестра. Мелкая перевернулась на спину, и я успел боковым зрением увидеть ее грудь, пока она не обхватила себя руками так, что ее спрятала. И ее взгляд был направлен в небо. — Там, где в толще облаков мои родители. Она проговорила, то ли прошептала, а тогда многое понятно. — Мои родители и сестра тоже там. После этих слов я встал и без слов направился к дому, больше не хотелось разговаривать, и так мы рассказали, кажется, друг другу самые сокровенные тайны. Она пришла минут через пять, я уже был готов снова пойти смотреть, где она. Уселась на лестнице. Я обернулся. — И что сидишь, есть хочу, малявка. — А я-то тут при чем? Недоумевала она. — Я что-то не понял, опять все сам: дров наколоть, мясо пожарить, ты хоть иди его замаринуй. Думал, ответит что-то язвительное и не станет делать, но пошла в дом. Наколов дров, решил проверить, как у нее дела, и удивился, не обнаружив в доме. А потом услышал всхлипы. Когда нашел ее, взгляд был остекленевший, и сама замершая, как будто давно сидит в этом подвале, и что ей там понадобилось. Унес в комнату и стал растирать. — Малявка, ты что? Что с тобой? Ты умеешь жить без приключений на свою голову? Наши лица были близко, и она сама потянулась ко мне целоваться. Ее поцелуй, легкий, коснулся губ. — Мелкая, ты что творишь? Пытаюсь оттолкнуть, но понимаю, что не могу, нет сил, я хочу ее мозг меня предал. И она снова меня целует. Пытаюсь ее остановить и себя. — Тебе хоть восемнадцать есть? Стон срывается в ее губы. — Да, и зовут меня Олеся. — Олеся. Смакую ее имя, оно ей идет. — Не пожалеешь? — Нет. — Я Ярослав. Я называю имя, хочу дальше что-то сказать, но она опять припадает губами к моим, и я отвечаю. Тормоза отказали, и я отвечаю на ее поцелуй, показываю, как надо, и она прилежная ученица. Довожу нас до такого, что пути назад нет. Одним толчком оказываюсь в ней и замираю, понимая, что только что лишил ее девственности. — Почему не сказала? Она молчит, но когда я хочу покинуть ее лоно, она не дает, ее ноги смыкаются на моей спине, глаза зажмурены, зубы стиснуты. Коза, убью, когда смогу дышать. Целую, лижу, покусываю грудь, и в какой-то момент, когда думал, что уже подохну в ней на ней, она начинает шевелиться подо мной, аккуратно начинаю двигаться, и слышу по ее вздохам, что ей уже хорошо, так же, как и мне. И начинаю в ней двигаться, она ловит ритм, и мы движемся вместе. Сука, с ней хорошо, эта мелкая во мне вызывает эмоции. Вместе доходим до вершины. Изливаюсь ей на живот. Отдышавшись, иду за полотенцем. Стираю следы с нее, а она пытается перехватить руку и сделать сама. — Дай, я сама. — Уже наделала делов. Самостоятельная. Почему не сказала, что девственница? — Блять, я тоже молодец, как кабель на «течную» суку, повелся. Сука. Подхватываю вещи и выхожу из дома, матерюсь. Ярослав, блять, что ты только что сделал. Вымещаю злость на всем, что попадается. Зачем, блять, полез к этой мелкой, с самого начала понимал, что она не для тебя. Что маленькая еще, жизни не знает, а ты ее в койку тащишь. Чем я лучше того мудака, что обрюхатил мою сестру и убил? Ничем. Вот теперь и живи с этим, Заболоцкий.