- Тимур.
Зову и получаю слюнявый поцелуй. И прижимаюсь к себе его, но ему это не нравится, он не хочет сидеть у меня на руках, норовя опять куда-то уползти.
- Лежать долго будешь, Олесь?
- Если это поможет, чтобы ты исчез, то да.
- Не поможет, Олесь, только с сыном.
- Нет, Заболоцкий, моего сына ты не получишь.
- Твоего мне не надо, а своего заберу.
- Только через мой труп.
- Я не ты, убивать тебя не собираюсь.
Больно бьет словами Заболоцкий.
- Ярослав, уезжай туда, откуда приехал. Оставь нас.
- Тебя я не трогаю, а его я заберу.
- Нет, Ярослав, пожалуйста, не делай этого.
Меня никто не слушает, больше Ярослав всецело занялся сыном. Не обращая внимания на их игры, я забираю Тимура и усаживаю в коляску и собираюсь бежать. Но Ярослав преграждает дорогу.
- Вечером приду все обсудить, Олесь.
- Ярослав, пожалуйста, давай оставим все как есть.
- Нет, он мой, такой же, как и твой.
Разворачивается и уходит. Тимур начинает капризничать, не видя своего нового друга, и я вместе с ним, ничего хорошего эта встреча не принесет.
- Олесь, ты где?
- Поль, извинись перед клиентами, перенеси их, я сегодня не могу.
- Олесь, что случилось?
- Все хорошо, просто голова немного болит. Пойду домой отлежусь.
Дома стала собирать вещи, чтобы сбежать от Ярослава. Самое необходимое упаковала. Вызвала такси. Открыв дверь, застыла на пороге.
— Так и знал, что доверять тебе нельзя. Сбегаешь, мелкая, всю жизнь бегать будешь?
— Если нужно будет, да! Оставь нас в покое.
— Нет, мелкая, поэтому давай договариваться, как будем оба вместе с сыном.
— Зачем он тебе? Ты скоро женишься, у тебя будут дети. А у меня только он. Я знаю, что сделала плохо по отношению к тебе, но не мсти, отбирая сына. Прошу, Ярослав.
Он просто смотрит. У меня текут слезы.
— Ребенка не пугай. Поставь чайник, попьем чаю и поговорим.
Тимур тянется к Ярославу. Но я отхожу, чтобы ему не дотянуться. Мне спокойнее, когда он у меня, но сыну не нравится.
— Сыночек, ну ты что. Тише, милый.
И Тимур до конца показывает свой характер, начинает при отце требовать грудь, вроде всё, он больше не брал грудь, а тут. И плакал, пока не получил свое, а сопротивляться двум Заболоцким нет сил. Спиной чувствую взгляд, который меня испепеляет. Тимур уснул, руки затекли, но я не хочу выходить из комнаты, но приходится уложить Тимура в кроватку, а самой выйти из комнаты.
Ярослав стоит спиной ко мне, смотрит в окно. Я тоже поворачиваюсь спиной, делаю чай.
— Вы поедете оба со мной.
— Нет. Мы улетим за границу.
— Развод я тебе не дам, и умершим признать меня ты не сможешь, вот я живой. Так что, женушка, вы едете со мной. Как получилось, что мы женаты, если ты меня ненавидишь?
Стоя к нему спиной, пришлось рассказать, как, почему и то, что сама не рада этому.
Он стоял уже у меня за спиной и слушал. Но от этого мне было спокойнее почему-то. Решилась повернуться и наткнулась на его лицо.
— Ярослав, давай разведемся, и каждый будет жить своей жизнью. Ты ведь женишься. Дядя Коля подставил меня и тебя, сделав мне такие документы. Пожалуйста, помоги все исправить.
— Развода не будет. Собирай все вещи, и мы возвращаемся обратно. Не заставляй делать больно сыну, оторвав от тебя.
— Ты меня вообще слышишь? Зачем я тебе в качестве жены? Мы друг друга ненавидим.
Голос становился все громче. А Заболоцкий со мной всё не соглашался. Он сделал то, чего боялась, поцеловал, напомнив мне мои чувства к нему, и это не ненависть. Его горящий взгляд заводил, разжигал меня.
— Говоришь, ненавидим, мелкая, я бы не сказал. Как ты отвечаешь на поцелуй.
Я отталкиваю его.
— Это ничего не значит.
Он тихо посмеивается. Сидит уже на стуле, развалившись. А у меня трясутся руки, и когда ставлю чай, он опрокидывается на него.
И больше нет улыбки.
— Мелкая, не убила, так решила калечить.
Он сдернул футболку и штаны. А я, застывшая, стояла и смотрела в то место, где было много крови. На его боку был шрам, пальцы сами потянулись. Слезы катились.
Прости, прости. Меня трясло от воспоминаний. Он прижал к себе, гладит по спине. Почему? Он должен оттолкнуть, сделать мне больно. А он успокаивает. Ничего не говорит, позволяет выплакаться. Прижимает. — Ярослав, мне дышать нечем. И он разжимает объятия. Отходит. — Есть что накинуть, пока мои вещи сохнут? — Нет, только простынь. — Хоть ее неси, не хочу, чтобы ты опять в обморок упала. И я сбегаю в комнату. Заглядываю в кроватку, Тимур спит, раньше думала, что он похож на меня, но сейчас понимаю, что он копия своего отца, и Ярослав не усомнился в своем отцовстве. Как он узнал о нем и что мне теперь делать? Беру простынь и возвращаюсь к Заболоцкому на кухню. Сидит хмурый, что-то читает в телефоне. Поднимает на меня взгляд. Отдаю простынь. Он закутывается в нее, и мне становится смешно от его вида. Ну как с ним разговаривать. — Почему родила, Лесь? — Что? — Ты же так меня ненавидишь, что пыталась застрелить. А тут мой ребенок в тебе, и ты его оставила. Почему? — Потому что, во-первых, это мой ребенок, Ярослав, я его девять месяцев носила в себе, и мне не важно, кто его отец. Понял. Он не ответил, а только кивнул. — Сколько времени тебе надо, чтобы завершить тут дела и уехать? — Дня три где-то. Ты не передумаешь, Ярослав? — Нет, вы едете со мной. — Мне бесполезно просить тебя, да? — Да. Проснулся Тимур, и мы им занялись. Я рассказывала Ярославу, как что делать, что он ест, как менять подгузник. Он очень быстро входил в курс отца. И Тимуру нравится Ярослав, он спокойно пошел к нему на руки и улыбается ему. Я чувствую себя даже ненужной, я уже привыкла быть отцом и матерью для Тимура. А Ярослав, наоборот, похоже, рад, что сын его признал с такой легкостью, улыбается ему, смеется. Вышла из комнаты, а то от этого как-то мне хочется плакать. Занялась ужином, и когда зашла в комнату, мальчишки спали в обнимку. Закусила губу от такого, накинула плед на них и удалилась на кухню. Работала на ноутбуке, обрабатывала фотографии и не услышала, как в кухню зашел Ярослав сонный. — Походу, мы с Тимуром уснули. Я вздрогнула от неожиданности. — Да. Ты Тимура на кровати оставил? — Да, а что? Но я, не отвечая, поспешила в комнату, чтобы проверить, не успел ли Тимур свалиться с кровати. Переложила его в кроватку и хотела вернуться на кухню, влетев в тело Ярослава. — Нельзя его оставлять, он может упасть. — Ок, понял. Исправлюсь. Хочу обойти, но не получается, его много в моей маленькой квартире. — Я поехал в гостиницу. К скольки мне приехать, во сколько Тимур проснется? — А имеет смысл, если уже двенадцать ночи. Зачем я это говорю, не понимаю. И только потом понимаю, что сказала это вслух, когда вижу, что его брови удивленно ползут вверх. — Хочешь предложить остаться здесь? — Кресло в комнате разбирается, сегодня на нем поспишь, а завтра поедешь обратно в гостиницу. Не могу я его выгнать после всего, что было, он мог сдать меня полиции, но не сдал. И выгонять на ночь глядя я его не буду. — Хорошая мысль. Только я обратно на кровать. — Нет. — Да. — Так, ладно, ты с одного края, я с другого, между нами плед. И не залезать за границы. — Себе это говоришь, мелкая. Не ответила на его провокацию. Ушла в комнату, затаилась у стенки. Перестала дышать, когда кровать прогнулась от его тела. Он уснул быстро, а вот когда мне сон не шел. Зачем я ему это предложила только.