— Дядь Коль, ну куда идти-то? Она в любой момент может что-то придумать.
— Лесь, прекращай много думать. Вчера разговор твой телефонный подслушал. Извини сразу старика. Девчонки звали в клуб, насколько понял. Ты уже вторую неделю в квартире сидишь безвылазно, сходи развейся. Я на телефоне, звони, а в том клубе парень знакомый есть, если что, поможет.
И в какой-то момент я поняла, что устала бояться, я хочу сходить в клуб, отвлечься от всего.
Мы пили, веселились, в какой-то момент я захотела выйти и подышать свежим воздухом и наткнулась на одно из прихвостней тетки. Пыталась отбиться, но сил не хватало справиться с этим амбалом. Когда уже приготовилась, что меня потащат обратно в ее дом, кто-то вступился за меня. Я даже не сразу поняла, что меня больше не душат, а тот, кто только что душил, теперь валяется на полу и превращается в кусок дерьма, каким и является. Ноги не слушались, горло болело, но, собравшись с силами, поднялась и пыталась уйти, но тот, кто меня спас, подошел ко мне и мотнул головой в сторону.
— Это помощь?
Я отрицательно закачала головой. Схватил за руку и потащил, я не сопротивлялась, не было сил, и почему-то нутро ему верило, что это не предатель, который сдаст тетке, но у машины нас настигли. С наставленным на нас оружием.
— Отпусти девчонку, и не пострадаешь.
Предлагали эти подонки моему спасителю. Я еле держалась на ногах от алкоголя, усталости от борьбы со всем.
— Пойдешь с ними?
Спросил мой спаситель.
— Нет.
Прохрипела я, удивившись, что еще что-то смогла сказать. Горло жгло огнем. Боковым зрением вижу, к нам спешит тот, которого мой спаситель отделал в клубе. И идет прямо на него. Угрозы вырываются из его рта.
— Я тебя урою, дядя, костей не соберешь.
Начинается драка, в которой мой спаситель опять выигрывает, вот теперь боюсь, к нам применят оружие, но тут кто-то выходит из клуба и идет в нашу сторону. Обретаю силы и собираюсь исчезнуть, но всё, он же не дает уйти. Вой сирен заставляет паниковать. Туда мне точно не хочется попасть, у тетки есть связи, которые из полиции меня передадут ей.
— Поехали.
Командует он. И я не отказываюсь. Прыгаю в машину и выезжаю за пределы города. Скорость у машины большая, я бы кайфанула, если бы не такой паршивый вечер. Глаза сами начинают слипаться, я пытаюсь понять, куда едем и как выбраться, но в какой-то засыпаю. Просыпаюсь от того, что мне жарко, солнце светит прямо в то место, где я лежу, обвожу глазами место и натыкаюсь на тело, которое лежит на животе, его руки вдоль тела, и, если бы не похрапывание, подумала бы, что мертвый. Мы оба одеты, и на нас покрывало. Тело покрыло испариной, и я выбралась из-под покрывала, встать с первого раза не получилось, голова кружилась. Спаситель мой так и спал, лицо его было не видно. Огляделась по сторонам, старый непримечательный дом, видно, тут давно никто не жил. Туфли мои валялись в углу, где и сумочка. Телефон оказался в ней, но разряжен. Хотелось пить. Стала искать кухню. Попить и выбираться отсюда надо. Еще бы понять, где я и как мне отсюда выбраться? Выйдя из комнаты, направилась, как я надеялась, на кухню и не ошиблась, огляделась в поисках воды. В горле было сухо, но вместо воды на кухне бутылка вина. Не хотела пить, но сухость в горле мешала, создавая дискомфорт. Долго ее буравила взглядом, но проиграла, взяла бутылку и из нее стала пить. Но шорох со стороны комнаты заставил напрячься, там в проеме стоял мой спаситель. Его тело заполнило проем, футболка черного цвета подчеркнула его спортивную форму, сквозь нее были видны кубики, руки спрятаны в карманы, и его изучающий взгляд скользит по мне. И в какой-то момент взгляд остановился на моем лице. Разочарование промелькнуло, но он быстро его скрыл и направился в мою сторону. Я поперхнулась вином и облилась вдобавок. — Тебе хоть восемнадцать есть? С утра пораньше еще и пьешь. При этом забрал бутылку и допил содержимое. А синева грозовых глаз его притягивала, я еще не испытывала ничего подобного к парням, а тем более к мужчинам. От всех старалась держаться подальше. Девчонки-подружки бегали на свидания и смотрели на меня как на ненормальную, отшивающую парней и не желающую ни с кем встречаться. — Ау, ты говорить-то умеешь? Прохрипела я ответ на его вопрос. — Горло болит сильно, и пить хочется. При этом забрал бутылку и допил содержимое. А синева грозовых глаз его притягивала, я еще не испытывала ничего подобного к парням, а тем более к мужчинам. От всех старалась держаться подальше. Девчонки-подружки бегали на свидания и смотрели на меня как на ненормальную, отшивающую парней и не желающую ни с кем встречаться. — Ау, ты говорить-то умеешь? Прохрипела я ответ на его вопрос. — Горло болит сильно, и пить хочется. Прохрипела я ответ на его вопрос. — Дай гляну. Расскажешь, за что тебя так он? Он твой парень или брат? Прохрипела я ответ на его вопрос. Он аккуратно приподнял подбородок и присвистнул от увиденного. Начал оглядывать кухню в поисках чего-то и заодно откуда-то достал бутылку воды и отдал мне. Руки не слушались и болели от вчерашней драки с теткиными наемниками. Я смотрела на свои запястья, которые уже покрывались синяками, и ногти поломались и кровоточили. Все тело болело, не осталось места, где бы не было синяков и ссадин. Он забрал бутылку, открыл и вернул мне. — Эй, с тобой все хорошо? Как тебя зовут? Прохрипела я ответ на его вопрос. — Больно говорить пока. — Ок. Но я жду ответы. И вышел из комнаты, а потом хлопнула входная дверь. Я выдохнула, что успею придумать какую-то правдивую историю. Но побыть в одиночестве не получилось, он быстро вернулся обратно с аптечкой из машины. — Пошли покажу, где помыться сможешь, а потом я обработаю раны. И я поплелась за ним. Мы вышли на улицу, и там в стороне стоял летний душ. Он дал мне полотенце и футболку. Похоже, свою. Я быстро помылась, и тело получило маленькую долю облегчения. Прополоскала трусики, так мокрые, и натянула, не могла же я выйти в футболке и без трусов. Платье было порвано, а под него не предполагался бюстгальтер. Поэтому мои груди второго размера оказались облачены только в футболку, сквозь которую виднелись соски, а мокрые белокурые пряди разметались по плечам. Было неуютно в таком виде, но после душа хотелось есть, и я пошла в дом. Зайдя в дом, увидела его без футболки, пытающего обработать на спине рану неглубокую, но которая приносила дискомфорт. Тело почему-то бросило в жар от его вида, что такое со мной. Но пошла в его направлении. — Давай помогу. Он обернулся и замер, долго молчал, смотрел на меня, как будто видит впервые. В глазах плясал огонь, который затягивал, и я отвела взгляд от него. — А тебя не учили, что ко взрослым дядям так выходить не стоит. Похрипел он мне. — А как? Голой самое то, наверное. И направилась к нему, забирая перекись и промывая рану. — Тебя давно по заднице не давали за переговоры со старшими, малявка. — Дядь, а ты что напрягся-то, или понравилась? Схватил меня за руки и встряхнул так, что голова запрокинулась, я так и смотрела на него. — Малявка, не испытывай дядь, если не сможешь дать отпор. Даю дельный совет. На его дельный совет я ему с коленки съездила по яйцам. Его тон учителя меня вывел из себя. Пока он загибался, я заставила остаться на месте и принять всё, что он сделает. Но сильно удивилась, что он заржал, как конь, и сквозь смех услышала.