- Мне страшно, - пропустила она колкость, - Я не хочу оставаться с ним наедине.
- Об этом, Гвен, нужно было подумать, когда шла к нему в каюту.
Гвендолен стиснула кулаки и отвернулась. Адриан пришпорил лошадь и скрылся за воротами. Ей показалось, что надежда на лучшее будущее скрылась вслед за ним. Прикосновение мужских рук накидывающих шаль заставило вздрогнуть.
- Не замерзла?
- Еще нет, - Гвендолен укуталась в шаль, действительно, вдруг ощутив озноб.
Уэйс развернул ее к себе, с нежностью разглядывая лицо любимой.
- Идем на прогулку или займемся чем-нибудь другим?
- Идем.
- Хорошо себя чувствуешь?
- Ребенок не влияет на мое самочувствие. Тем более на свежем воздухе.
Не спеша они направились к саду. Уэйс усиленно думал, как прервать молчание. О чем спросить ее или рассказать? Что может оказаться ей интересно? С каждым днем она все больше проникала в его сердце, постепенно уверенность в присутствии любимой приходила к нему. Он говорил об архипелаге, восточном континенте, о родителях, своем детстве и как впервые вышел в море.
Гвендолен удивилась, что за молчаливым торговцем, скрывался пусть и обедневший, но все же дворянский титул. Состояние Уэйс смог заработать и сам. Как она раньше не предположила такого? Ведь стоило приглядеться и все говорило о его благородном происхождении: манера речи, умение держать себя, даже фамилия. Она ведь просто пропускала ее мимо ушей. Вслух Гвендолен ничего не сказала, лишь усмехнулась про себя - не герцог Росан сделал одолжение простому торговцу, выдав за него свою дочь, а Уэйс Йарлей – приняв к себе бастарда с чужим ребенком.
Глава 4. Арно
Гвендолен затушила свечи и переоделась в сорочку. Ребенок заворочался, она присела, опираясь на руки.
- Все хорошо? – спросил Уэйс.
- Да, толкается только немного.
Он положил руку на живот, другой обнимая Гвендолен, и тут же ощутил легкий удар в ладонь, где-то внутри всколыхнулась нежность. Происходящее порой казалось сказкой, Гвендолен с ребенком стали средоточием его счастья, прошлая жизнь виделась серой, лишенной смысла. Пройдет еще немного времени, и все они покинут это место.
- Во время плавания в Иасафат я успел поменять дом. Подумал, что старый будет неудобен для вас. Сейчас его готовят к нашему возвращению, надеюсь, тебе понравится. Конечно, он не такой большой, как замки в вашей провинции.
- Мне не нужен замок.
Уэйс не любил большие жилища, считая их пространство излишним. Даже новый дом, включающий второй этаж, с дополнительными комнатами наверху был, по его мнению, огромен, но заставлять тесниться Гвендолен он не хотел. Она привыкла к определенным условиям жизни, и Уэйс переживал, что не сможет в полной мере обеспечить ее комфорт.
- Если не понравится, переделаешь на свой вкус.
- Хорошо, главное, чтобы малышу было комфортно.
- Если нашему ребенку чего-то будет не хватать, мы быстро это восполним.
Гвендолен кивнула, как обычно в подобной ситуации, цепенея. Уэйс относился к ней хорошо, и понемногу Гвендолен оттаивала, жалея, что не рассказала все с самого начала. Тогда не было мыслей что-либо раскрывать, теперь она чувствовала себя последней обманщицей, но признание не могло сорваться с губ. Как ей сказать, как подобрать слова? Часто она представляла варианты разговора и каждый раз не находила смелости начать его. Может, после? Когда они уже будут далеко отсюда? Если бы Уэйс более холодно относился к ней или ребенку, было бы проще молчать, но стоило ему коснуться живота и назвать малыша своим, как Гвендолен чувствовала себя заключенной в замкнутый круг.
- Хочу пить, - решила она переменить тему разговора.
Гвендолен приняла из его рук кружку, сделала пару глотков и поднялась поставить ее.
- Я забрал бы, могла не вставать, - прошептал Уэйс у самого ее уха, перехватив на обратной дороге.
- Ничего, мне не тяжело, - Гвендолен ощущала его дыхание на своей шее, и волна легкой неги разлилась по телу. Беременность сделала ее тело невероятно чувствительным, жаждущим ласки.
- Ложись, - Уэйс крепко сжал ее руки и помог опуститься на кровать. Гвендолен скользнула взглядом по фигуре мужа и тут же опустила глаза, забираясь под одеяло.
Оказавшись рядом, он придвинулся вплотную, стал водить по ее руке, касаться лица, не позволяя себе торопиться. Ночь словно стирала между ними преграды, вновь выраставшие на утро. Гвендолен ощутила жар собственного тела, сорочка под рукой Уэйса начала скользить вниз. Она вытащила руки из рукавов и приподняла грудь, чтобы помочь вытащить сорочку из-под спины. Гвендолен привыкла в эти месяцы вспыхивать, как спичка и в нетерпении не меньшем, чем у Уэйса ответила на его поцелуй, растворяясь в ощущениях, отдаваясь во власть его рук.