Уэйс вернулся спустя два месяца. Долгая разлука охладила голову и, пытаясь унять чувства, он со злостью на самого себя продолжал ощущать тягу к этой девушке. Незнакомой, чужой, но будоражащей всю его сущность. Половину дня по возвращении он держал себя в руках, лишь к вечеру спустился в сад, раскинувшийся под ее окнами. Гвендолен, как обычно, сидела на подоконнике, рассматривая картинки в книге. Начиная узнавать буквы и даже слова, она с интересом вглядывалась в страницы.
Уэйс не скрывал своего присутствия, но был рад возможности вот так незаметно понаблюдать за ней. Гвендолен нахмурилась, пытаясь вспомнить новое слово, задумчиво бросила взгляд на улицу и заметила его. Выражение лица тут же переменилось, она вернулась к книге, но буквы ускользали от внимания. Уэйс приблизился, Гвендолен была так близко, что казалось самым естественным делом подхватить ее на руки и закружить, ощущая, как она со смехом сильнее обхватывает его плечи руками. Внешне, однако, это желание не промелькнуло ни на секунду.
Ни один не торопился нарушить молчание, раздражение Гвендолен начало расти. Она закрыла книгу, спрыгнула с подоконника и закрыла окно, не забыв закрыть его шторами. Второе закрывать она не стала, но и Уэйс не стремился в него заглянуть, раздраженно повернувшись, быстрой походкой он покинул сад.
В это время распахнулась дверь в комнату, пропуская Айлу уже уверенно показывая мужчинам, куда ставить огромную деревянную бадью. Еще несколько мужчин занесли ведра с горячей водой.
- Я не просила, - удивленно наблюдая за происходящим, произнесла Гвендолен.
- Разве это не само собой разумеющееся? – чуть покраснев, улыбнулась девушка. – Ваш муж отсутствовал так долго.
Гвен вспылила, и, подорвавшись с дивана резко произнесла:
- В следующий раз не стоит проявлять столько много инициативы. Я сама решу, когда мне принимать ванну, а когда нет.
Впервые Айла видела госпожу в гневе, ее горящий яростью взгляд. Мгновение она смотрела, широко раскрыв глаза, затем опустила голову и чуть слышно произнесла:
- Прошу прощения госпожа, сейчас все унесут. Больше этого не повторится.
И без того хрупкая фигурка девушки сжалась еще больше, казалось, еще немного и она разрыдается. Гвендолен вздохнула, Айла практически единственная находилась рядом с ней, она успела привыкнуть к обществу этой девочки и не хотела под воздействием своих личных эмоций обижать ее. Ведь Айла хотела лишь помочь.
- Оставь, - произнесла Гвен спокойным голосом, - но в следующий раз, только по моей просьбе.
Теплая ванна расслабила тело, успокоила мысли и Гвендолен уже была благодарна Айле за ее решение. Окунувшись в мягкость свежей простыни, она с улыбкой закрыла глаза, запрещая себе думать сегодня о грустном.
Уэйса не покидал образ Гвендолен в окне. Близилась ночь, эмоции накалялись, подогреваясь содержимым опустевшей бутылки. Первой мыслью было отправиться прочь из дома, но он остановил себя. Какого черта он должен скитаться по борделям при наличии жены?
Гвендолен вздрогнула от неожиданности от звука открывающейся двери. Айла никогда не приходила так поздно, и возникшее подозрение заставило ее подняться с постели. Холодок пробежал по спине, когда она узнала мужской силуэт в темноте. Гвендолен хотела спросить, что ему понадобилось, но слова застряли в горле. Какой вообще смысл в этом вопросе?
Уэйс приблизился, распространяя запах алкоголя, подхватил ее и, прижимая к себе, стал покрывать шею поцелуями. У Гвендолен перехватило дыхание от столь резких и напористых движений. Едва придя в себя, она уперлась руками в мужские плечи.
- Ты пьян.
- Возможно, - прошептал он, продвигаясь к ее губам и обхватывая рукой затылок. Щетина царапала кожу, нетерпеливые движения были слишком грубыми.
- Пусти меня, - прошипела Гвендолен, как только он отпустил ее губы.
- Ты моя жена и не можешь мне отказывать в этом. Я дал тебе достаточно времени, - произнес Уэйс, опрокидывая ее на кровать и подтягивая вверх сорочку.
Где-то в глубине души Гвендолен ожидала такого исхода. Понимала - первые месяцы спокойствия были лишь отсрочкой, и происходящее напугало не так сильно, как могло. Она напряглась, когда он навалился всем своим весом, подтягивая одну ногу выше, без труда устранив ее сопротивление. Меряться силой было бессмысленно, Гвендолен оставила попытки и ощутила его горячую ладонь на бедре. Она безвольно опустила руки на кровать, и Уэйс перестал спешить, словно в первый раз касался ее тела, покрывал поцелуями шею и грудь.