Гвендолен не чувствовала отвращения, но сознание восставало против – не простила она его, не простила. Звук расстегиваемых брюк вызвал новую волну напряжения, нет, он не имеет права касаться ее, после того, как отнял сына. Непродолжительный период она верила в возможность счастья в этом браке, испытывала наслаждение от близости с ним, но теперь между ними тенью стоял Арно. Стоило лишь взглянуть на Уэйса, как в воспоминаниях вставал тот день, слишком глубоко засела обида, чтобы время могло ее стереть.
Гвендолен бросила на Уэйса полный непокорности взгляд, выставила вперед руки, но не замедлила его ни на мгновение, вскрикнула. Легкая боль отвыкшего от близости мужчины тела заставила замереть и зажмурить глаза. Не сразу возникло понимание - он остановился, крепко сжимая ее плечо. Гвендолен раскрыла глаза и встретилась с его взглядом, наполненным томительным желанием. Щеки залил румянец, она зажмурилась и ощутила, как Уэйс осторожно возобновил движение. Гвендолен выгнулась, обхватив его плечи, со злостью вонзила в кожу ноготки, Уэйс вздрогнул и силой сжал ее бедро, двигаясь резче.
Гвендолен не ослабила хватку, чем заставила Уэйса отстраниться и перевернуть ее на бок. Рукой он скользнул по одному ее плечу, шее и прижал к себе, сжимая второе. Другой рукой в нетерпении подвинул ближе ее бедра, вновь сливаясь с ней в непрерывном движении. Гвендолен выдохнула, ощущая полную беспомощность в таком положении и сейчас поняла – он хочет видеть ее именно такой. Лишенной возможности что-либо сделать. Возможно, после случившегося он считал Гвендолен не способной разумно распоряжаться свободой, не доверял ей и заменил любовь полнейшим контролем. Пусть так, она не пошевелит и пальцем, чтобы исправить его отношение к ней. Хуже оно все равно не будет. Да, обман раскрылся самым неблагоприятным образом, но Гвендолен не было его жаль, она видела только разлуку с сыном. Она не проявит к Уэйсу больше ни капли эмоций и если его устраивают такие отношения, пусть врывается в ее комнату сколько угодно, никаким ограничением свободы он не сможет ее контролировать.
Он остановился и ослабил хватку, Гвендолен тут же отодвинулась, насколько позволяла маленькая кровать. Она надеялась, что Уэйс уйдет, но вскоре ощутила его мерное дыхание и резко развернулась – мужчина спал. Гвендолен протянула руку к его плечу в стремлении разбудить, но остановилась. Вряд ли удастся его сейчас выпроводить, мало ли что придет ему в голову при пробуждении. Она завернулась в одеяло, не оставив ему ни кусочка и уснула на самом краю кровати.
С той ночи он приходил почти каждый вечер, редко оставался на всю ночь, ощущая ее холодность. Через три месяца Уэйс ушел в плавание, и Гвендолен вздохнула, думая, что получила передышку. Однако судьба приготовила новый сюрприз - жуткая тошнота стала преследовать ее на каждом шагу. Жизнь обещала новых перемен, но какими они будут, Гвендолен могла только догадываться.
Глава 7. Лейла
Гвендолен не собиралась лично сообщать мужу о беременности, но этого и не требовалось. Одна из служанок, оставленная наблюдать за порядком в доме во время отсутствия Уэйса знала каждую новость, прозвучавшую в его стенах.
Отложив остальной отчет на потом, Уэйс отправился в спальню жены. Новость о его возвращении еще не успела добраться до спальни. Гвендолен прильнула к распахнутому окну, вдыхая свежий воздух, тошнота только начала отступать. Айла стояла рядом, с сочувствием глядя на госпожу. Как только вошел Уэйс, девушка смущенно опустила голову и сделала несколько шагов в сторону от Гвендолен. Он приблизился, она даже не повернулась, догадавшись по реакции служанки, кто зашел в комнату.
- Это правда? – он скользнул по ее фигуре, еще ничем не выдающей новое состояние.
- Что? – спросила она безразлично.
- Ты ждешь ребенка?
- Раз тебе и так все доложили, чего ты у меня спрашиваешь? - она скосила на него злой взгляд.
- Да, доложили, - спокойно ответил он, - не хочется еще раз ощутить себя полным идиотом.
Гвендолен вновь отвернулась, не испытывая ни капли раскаяния. Для обоих контрастом легли обе беременности, словно совершенно разные жизни. Уэйс кивком головы показал Айле следовать за ним и вышел из комнаты. На глаза Гвендолен нахлынули слезы. Сейчас она многое бы отдала, что бы ребенок, живущий у нее под сердцем, был не его.
На вопрос о состоянии Гвендолен девушка красочно описала Уэйсу тошноту и редкие головокружения беременной. Мягко добавила о необходимости больше двигаться для хорошего самочувствия и едва сдержалась от просьбы выпускать Гвендолен хотя бы в сад. Просьба была излишней, Уэйс сразу отменил ограничения передвижения жены по дому и двору, о чем Айла вскоре радостно передала госпоже.