Гвендолен не стала медлить и покинула комнату в ту же минуту. Утренние и вечерние часы наполнились прогулками в саду, лишь днем приходилось спасаться в доме от жары. Однако открылась и другая стороны медали - неизбежно Гвендолен стала пересекаться с Уэйсом в общих комнатах. Она, по-прежнему, всем своим видом показывала нежелание идти на контакт с мужем, откровенно игнорируя его.
На любой вопрос звучал односложный ответ, и Гвендолен покидала комнату. В столовую, где стоял привычный для континента высокий стол, она тоже отказывалась приходить, продолжая завтракать, обедать и ужинать в своей комнате. Возможность передвигаться по дому нисколько не смягчила ее. Уэйс не сделал ничего особенного, просто вернул ей ее право, такое же естественное, как быть рядом со своим сыном.
Вторая беременность протекала тяжело, эмоционально истощая частой тошнотой. Обычные ситуации выводили Гвендолен из себя. Особенно встречи с Уэйсом. Однажды при выходе из комнаты он задержал ее за руку.
- Поговорим?
Но Гвендолен резко вырвала ее и сделала шаг назад. Послышался звон встретившегося с полом кувшина, что стоял за спиной девушки. Она испуганно обернулась, но потом пришла в себя и подняла на Уэйс холодный взгляд.
- Не смей трогать меня, - и покинула комнату.
Больше попыток заговорить Уэйс не предпринимал, ревность подкрадывалась все ближе. Это с ним Гвендолен начала отношения из-за определенного положения вещей, однако с Адрианом… все выглядело по-другому. Он вспомнил ее обиженные взгляды на брата в замке, его фразу – «Ты думаешь, я бы принял ее после тебя?» Воспоминания стали наводить Уэйса на мысль, что Гвендолен продолжала любить Адриана, несмотря на то, что он ее отверг. Так казалось Уэйсу, а другой информации у него не было.
За время беременности он два раза уходил в плавание, по возвращении ситуация в доме не менялась. Она больше походила на поле боя, чем на тихий очаг. Уэйс взял всю свою волю в кулак, чтобы не сорваться. Меньше всего ему хотелось причинить вред ребенку. Возможно, его рождение что-либо изменит.
Когда малыш стал толкаться, Гвендолен ощутила еще одну прелесть второй беременности. Иногда ей казалось, что внутри у нее поселилось веретено, которое не устраивало сидеть в столь замкнутом пространстве. Гвендолен пыталась отвлечься чтением книги, но буквы смазывались, вызывая головную боль, все чаще читала вслух Айла, чтобы хоть как то отвлечь госпожу.
Ночью становилось хуже, Гвендолен металась по кровати, не находя удобного положения. Прогибалась, сжимая простынь и кусала губы, испытывая томление в теле. Как ни пыталась она бороться, воспоминания о руках Уэйса не хотели покидать ее. Она поднималась выпить воды, но губы пересыхали не от нехватки жидкости, и так и не сделав глотка, она в гневе ставила стакан обратно на стол.
В темноте так легко представлялось, как он покрывает поцелуями ее шею и плечи, обхватывает грудь и затем берет на руки, мягко опускает на кровать. Хотелось эмоциональной разрядки, но Гвендолен скорее сошла бы с ума от желания, чем пошла к Уэйсу. Несколько раз она опускала ладонь на ручку двери, но невероятным усилием воли замыкала ее и закидывала ключ в темноту выдвижного ящика. Уэйс знал, что Гвендолен запирается по ночам в комнате, но все понимал по-своему.
Легче стало только ближе к родам, тошнота резко пропала. Желания тела отпустили. Гвендолен ощутила забытое спокойствие, полностью сконцентрировавшись на предстоящем событии. Прогулки в сад стали реже, она больше сидела у открытого окна, вдыхая свежий воздух и слушая воодушевленные рассказы Айлы об очередном столкновении с предметом ее мечтаний. Гвендолен знала, о ком говорила девушка – Асхад ибн Джалил, помощник Уэйса и один из капитанов альянса. Время от времени он приходил к ним в дом, иногда просто ждал у входа. Гвендолен пугал этот суровый мужчина, в том числе и его имя, но Айла под любым предлогом старалась выйти из комнаты, чтобы из окон второго этажа незаметно понаблюдать за мужчиной. Когда же в доме они сталкивались, он смотрел на девушку или, о великое блаженство, улыбался ей, Айла десятки раз в подробностях описывала каждую долю секунду этойволшебной встречи, вызывая улыбку Гвендолен.
В этот раз роды начались в срок. Ночью. Гвендолен медленно села на кровати, придерживая живот. Ее бросило в жар, смогут ли в этой неизвестной стране принять роды как следует? Подойдя к окну, она распахнула ставни и, вдохнув полной грудью свежий воздух, стала продвигаться вдоль стены к выходу. Дергать за шнурок и ждать, когда придут, у нее не хватило бы терпения. Лучше самой пройтись по дому, время пролетит быстрее.