Как на пути возник Уэйс, Гвендолен не помнила, только прошептала:
- Началось.
Он растерялся, постарался поддержать ее за руку, но она покачала головой:
- Мне не тяжело стоять, но лучше позвать повитуху, если ты не хочешь принимать роды сам.
Уэйс кивнул и тут же испарился, а Гвендолен продолжила идти по коридору, пытаясь расслабиться. Вскоре в доме не спал никто. Айла, наспех натянувшая платье с едва приглаженными волосами ходила за своей госпожой, ожидая малейшей просьбы. Вскоре у Гвендолен было одно желание – чтобы ее оставили в покое. Все, не участвующие в родах были выставлены вон.
Вновь для Уэйса начались долгие часы ожидания. Он сотни раз обошел комнату, даже по совету одной из служанок сходил на корабль по прохладе раннего утра. Выпил несколько чашек кофе и наконец, услышал плач ребенка. В следующую секунду он рванул в комнату Гвендолен. Бессонная ночь и напряжение дали свое, как только она приложила к груди ребенка, тут же впала в легкую дрему.
Малышка поела, и нянька протянула ее отцу. Уэйс боялся неловким или неумелым движением причинить боль. Девочка, закрыв глаза, довольно сопела. Долго он разглядывал ее маленькое, сморщенное личико, время от времени бросая взгляд на спящую Гвендолен, пока усталость потихоньку не завладела всем телом. Нянька для ребенка прибыла рано утром и, как единственная отдохнувшая за ночь, осталась рядом с колыбелью. Все остальные получили заслуженный отдых.
Стоило Гвендолен прийти в себя, она резко села, голова тут же закружилась. Схватившись одной рукой за лоб, другой она коснулась места, где лежал новорожденный.
- Мой ребенок, - произнесла она, - где он?
Задремавшая в кресле нянька подскочила и приблизилась к кровати.
- Ваша дочь спит, госпожа.
- Дочь? – уставилась на няньку Гвендолен, она слишком привыкла думать об Арно, чтобы думать о другом поле ребенка, но это уже было не важно. Нежность заполнила все изнутри. У нее дочь. – Дай ее сюда.
Нянька хотела возразить словами, что девочка спит, но промолчала. Аккуратно она переложила укутанный комочек Гвендолен на руки, которая тут же прижала его к груди.
- Как же мне тебя назвать? – произнесла она, разглядывая лицо дочери.
- Господин уже дал ей имя, - опустив глаза, сказала нянька, - Девочку зовут Лейла.
Гвендолен бросила на женщину быстрый гневный взгляд, но постаралась внешне унять эмоции. Он не имел права давать имя ее дочери после всего, что произошло. В голове тут же всплыло воспоминание о дне рождения Арно. Имя Гвендолен выбрала еще во время беременности, о женском она даже не задумывалась, словно, предчувствовала, кто родится. Измученное бессонной ночью сознание и сейчас не могло придумать ни одного варианта.
- Лейла означает ночь, а девочка решила появиться на свет именно в это время суток. Оно очень ей идет.
Гвен с нежностью смотрела на дочь, и имя вдруг понравилось ей и. Отбросив обиду на мужа, она приняла его. В любом случае, чтобы выказать свое недовольство, пришлось бы разговаривать с Уэйсом, а этого она обещала себе по возможности избегать.
- Лейла, - ласково произнесла Гвендолен и уложила спящую малышку рядом с собой.
Глава 8. Решение
Время шло, отношения между Уэйсом и Гвендолен не менялись. Она оставалась все так же холодна с ним. Выражение лица кардинально менялось, стоило Гвен перевести глаза с дочери на вошедшего мужа. Гвендолен ощущала, что перегибает палку и, возможно, стоило бы остановиться, но ее несло, словно снежный ком. Уровень отношений закостенел, сдвинуть его было все тяжелее.
Ходить за женой и делать бесконечные попытки заговорить он не делал, все больше времени проводил вне дома. Вновь напомнила о себе ревность. Она хотела бы видеть своим мужем не его. Другой человек живет в этом холодном сердце, и даже рождение Лейлы не смогло хоть, сколько то растопить его.
В один момент Уэйс понял - ему надоело такое положение вещей, он больше не может терпеть такую жизнь. Лучше уж пусть Гвендолен совсем не будет рядом, чем так, как есть. Близился очередной выход в море, приняв решение, Уэйс пошел в комнату жены.
Как обычно, она сделала вид, что его нет в комнате, продолжая смотреть на Лейлу. Несколько секунд он наблюдал эту картину, словно хотел навсегда сохранить ее в своей памяти, затем медленно приблизился.