- Для него это будет большой стресс. Дело не только в семье – другая страна, ни одного знакомого человека, неизвестный язык, новые обычаи.
- Я смогу его успокоить и помочь забыть все лишнее.
Уэйс перевел взгляд в окно, обдумывая что-то. Гвендолен, словно натянутая струна, смотрела на него, пока не выдержав напряжения, не воскликнула:
- Ты ведь не собирался его возвращать, да?! Когда ты так проникся чувствами к Арно, что переживаешь за его состояние? – Она дернулась и отвернулась, сильно зажмурив глаза. Уже второй раз ее увозят от сына на чертовой карете.
Уэйс коснулся ее руки, но Гвендолен резко отдернула ее и отвернулась еще сильнее.
- Посмотри на меня.
Гвендолен продолжала сидеть неподвижно, и Уэйсу пришлось развернуть ее силой, чтобы увидеть залитое слезами лицо. Он погладил ее по щеке, не позволяя отстраниться.
- Вы с Лейлой единственные люди, состояние которых меня волнует. Если ты хочешь, чтобы я привез тебе Арно, я сделаю это.
Гвендолен посмотрела на Уэйса, пытаясь понять, насколько он серьезен.
- Как ты это сделаешь?
- Не важно, придумаю что-нибудь.
- Когда?
- Для начала надо отвезти тебя домой и выждать удобный случай.
- Я не хочу ждать, не хочу уезжать без него!
- Если я буду думать о тебе и твоей безопасности, не смогу полностью сконцентрироваться на поставленной задаче. Шанс только один. Готова ли ты рисковать возможностью видеть сына из-за нежелания подождать?
Гвендолен опустила глаза и вновь разрыдалась.
- Я устала ждать, я не могу.
- Можешь. Завтра ты уже на все посмотришь по-другому. Думай о скорой встрече с Лейлой, - Уэйс гладил Гвендолен по голове, прижав к себе, пока она не успокоилась, глядя на меняющийся пейзаж за окном. Вот уже скрылись горы с заснеженными вершинами, их сменила холмистая местность, а затем долина восточной провинции.
Гвендолен поняла, как сильно соскучилась по дочери, и старалась все мысли посвящать ей. Останавливаться на ночь она наотрез отказалась. Она не хочет тут задерживаться и когда-либо возвращаться. Пряча лицо на груди Уэйса, она пыталась найти с таким трудом восстановленное равновесие, разрушившееся дня в замке Адриана за три.
Каждый день она переспрашивала Уэйса – действительно ли он вернет ей сына и его терпеливые, утвердительные ответы помогали ей подогревать надежду и немного успокаиваться. Уэйс по возможности быстро собрал корабль к долгому плаванию. Спокойно выдохнул только когда они вышли в море. Тут находилась его территория и привычная обстановка, а Гвендолен он сможет успокоить.
Глава 25. Лиз
Пережитые эмоции и дни пути в карете сильно истощили Гвендолен, а впереди еще лежало пересечение Энделостского океана. Уэйс крепко сжимал ее ладонь, пока вел к кораблю. Единственным его желанием было поскорее увезти жену обратно в Иасафат, но усилием воли он заставил себя задать вопрос:
- Если хочешь, ты можешь навестить Адель.
- Нет, я хочу уплыть отсюда - ответила Гвен, не сбавляя ход, и Уэйс не дал ей повода повторять желанные им слова.
Благодаря дальновидности Уэйса и розданным ранее указаниям, корабль мог отправиться в море незамедлительно. Гвендолен оставалась в каюте, наблюдая, как отдаляется полоска земли. Обстановка на корабле уже не отдавала холодом и отчужденностью континента, тут в каждой детали жил дух Иасафата и Гвен с удивлением обнаружила успокоение.
Остаток дня она провела в одиночестве. После сумерек не найдя занятия, она переоделась в сорочку и легла в кровать. Вслушиваться в звуки волн, бьющихся о борт корабля, позволить ему качать себя выглядело довольно заманчиво после многих часов сидения в карете.
Уэйс вошел в каюту и удивился царящей полутьме. Подозревая, что Гвендолен спит, он осторожно подошел к кровати. Она повернула голову.
- Все хорошо?
- Теперь да, - он присел рядом, провел рукой по огненно-рыжим волосам, и Гвен увидела его улыбку. Быстрыми движениями Уэйс избавился от одежды и, забравшись под одеяло, заключил ее в объятия, но Гвен едва могла отвечать. Она и желала бы изменить направление мыслей, но пока была не в силах.
- Уэйс, - прошептала Гвендолен, уворачиваясь от его губ.
- Не думай ни о чем, просто позволь мне любить тебя, - прошептал он, обжигая ее шею горячими поцелуями. Его рука, знакомой тяжестью опустилась на холмик груди, затем подтащила вверх край сорочки и сжала бедро.
- Я не могу, Уэйс, я ничего не могу, - отчаянно произнесла Гвендолен, но он ощущал слишком сильный восторг от возвращения на корабль, от ее близости, чтобы позволить увести себя в сторону.
- Не умеешь? Разве?
Гвендолен не обратила внимания на веселые нотки в его голосе, и тогда Уэйс прошептал у ее лица: