- Вообще-то я планировал покинуть политику, - ответил Алексей. - Это письмо, так сказать, взгляд стороннего наблюдателя. Я не намеревался сам реализовывать план.
- Вы нужны и нам, и своей стране, - произнес Черчилль. - В Северороссии нет сейчас фигуры, не замешанной в сотрудничестве с нацистами и равной вам по политическому весу и популярности.
- Каким вы видите будущее Северороссии? - быстро спросил Алексей.
- Конституция восемнадцатого года должна сохраниться, - пояснил Черчилль. - Мы надеемся, что Северороссия будет демократическим, свободным государством... нашим союзником.
- Как вы представляете себе процедуру передачи власти?
- Вот это уже разговор, - довольно улыбнулся Черчилль. - Мы предлагаем следующую схему...
* * *
- Алло, Катя?
- Господи, это ты, Алексей? Где ты?
- Пока в Лондоне.
- Что-нибудь происходит?
- Да. Тебе с детьми надо срочно вылететь в Британию.
- Я собираюсь,
- Нет, тайно. Через полчаса к вам приедет мебельный грузовик. Якобы мы купили мебель в том магазине на Галма Стан. Водитель и грузчики - сотрудники британской разведки. Они выгрузят шкаф и помогут вам незамеченными забраться в фургон. С собой берите только самое необходимое. Так, чтобы даже прислуга не заметила. Как выяснилось, горничная Марта завербована немцами, а садовник Карл - Советами. Можешь положиться только на кухарку. Она работает на британскую разведку. Телефон сейчас слушают лишь британцы, они отключили немецкую прослушку четверть часа назад. Но я не уверен, что СД не восстановит ее в ближайшее время. Поэтому после того, как я повешу трубку, больше никому не звони. Вас доставят в аэропорт, из которого тайно вывезут сюда, в Англию. Под Лондоном для вас подготовлен уютный коттедж, где вы будете жить под охраной и на полном содержании британского правительства.
- А ты? Ты встретишь нас?
- Нет, когда вы прилетите, меня уже не будет в Британии.
- Что ты задумал?
- Я должен вернуться в Северороссию. Если со мной что-нибудь случиться, все наше имущество перейдет к тебе. Кроме того, британское правительство обещало взять тебя на полное содержание до конца жизни и обеспечить образование детям.
- Алексей!!!
- Я люблю тебя. Прощай.
В трубке раздались короткие гудки.
* * *
На следующий день двухмоторной самолетик частной шведской авиакомпании "Эйр Гётеборг" сел в Пулково. Как только он вырулил к месту стоянки, к нему подъехал огромный черный "руссо-балт" с правительственными номерами. Дверь машины распахнулась, и на утоптанный снег аэродрома вышел человек в форме контр-адмирала Североросского флота. Кто-то из экипажа спустил трап из салона, и на ингрийскую землю ступил единственный пассажир этого рейса, тот, кого ждал контр-адмирал.
- Здравствуйте, Алексей Викторович, - произнес Вайсберг, шагнув к гостю и подобострастно улыбаясь. - Вас уже ждут в Думе.
- Здравствуйте, Гюнтер, - ответил Алексей, пожимая ему руку. - Едем.
Они сели в машину, которая тут же двинулась к выезду из аэропорта.
- Ваше высокопревосходительство... - проговорил Вайсберг.
- Я еще не высокопревосходительство, - прервал его Алексей.
- Считайте, дело уже сделано, - улыбнулся Вайсберг.
"Холуй, он и есть холуй", - подумал Алексей, но вслух произнес:
- Какие новости?
- Великобритания и США объявили нам войну сегодня утром. Сталин, кажется, пока ничего не заподозрил и думает, что все идет по его плану. Ночью мы сдали Красной армии Архангельск. Советы прорвали последнюю линию новгородского укрепрайона. Падение Новгорода - вопрос двух-трех дней.
- Понятно, - кивнул Алексей.
- Алексей Викторович, - на лице Вайсберга снова появилась заискивающая улыбка, - судьба членов правительства...
- Лондон и Вашингтон не считают нужным возбуждать уголовное преследование за военные действия, Северороссия не нарушала международных конвенций и не замечена в военных преступлениях, - отчеканил Алексей. Однако все силовые министры и люди, определявшие внешнеполитический курс с мая сорок первого, должны уйти в отставку.
- Ясно, - вздохнул Вайсберг, - а жаль.
Через полчаса они уже быстро шагали по коридорам Таврического дворца, ставшего зданием Североросской думы. Подойдя к дверям зала заседаний, Алексей услышал слова Оладьина, многократно усиленные динамиками:
- ...А также в связи с осложнившейся международной обстановкой я принял решение сложить с себя обязанности премьер-министра. За собой я оставляю президентский пост. На должность премьер-министра я предлагаю избрать Алексея Татищева, с тридцать восьмого по сороковой год бывшего министром иностранных дел Северороссии.
Алексей твердым шагом вошел в зал и приблизился к трибуне. Все взгляды были устремлены на него. Вокруг царила гробовая тишина.
* * *
Маклай закончил доклад уже далеко за полночь. Замерев с указкой около карты, он произнес:
- Таким образом, господа, с моей точки зрения, проведение уличных боев в Новгороде не даст нам стратегических преимуществ, но приведет к значительным потерям людей и техники. В случае, если после сдачи Новгорода мы закрепимся на рубежах, ныне занимаемых Девятой псковской дивизией, и сможем использовать в качестве оперативного резерва части, размещенные под Псковом, то задержим противника еше на три-четыре недели. Что касается Карельского направления, то в случае, если Британия и США не высадят десанта в районе Мурманска, это направление мы сможем удерживать дольше. Если, конечно, Красная армия не перебросит туда дополнительных резервов.
- Как вы оцениваете перспективу нашей обороны в случае вторжения британцев через Финляндию и Мурманск? - сухо спросил Оладьин, сидящий за столом в своем кабинете и непрерывно курящий трубку.
Кроме него, в кабинете находился только что избранный Думой премьер Татищев и командующий ВМФ Северороссии Спиридонович.
- Зависит от того, какими силами будет осуществлено вторжение, -пояснил Маклай. - Серьезного удара в тыл нашим частям, сражающимся у Белого моря, мы не выдержим. Фронт откатится почти к Петрозаводску. Потеряем все нефтяные скважины. Карельский перешеек тоже почти гол. Поэтому я бы просил у вас разрешения перебросить туда третий и седьмой полки Ингрийской гвардейской дивизии. Это даст хоть какую-то защиту.